В 1944 году бывшая журналистка, жительница вечнозеленого штата Колорадо Мэри Чейз написала пьесу "Гарви" о том, как к некоему мистеру Элвуду повадился кролик по имени Гарви, которого не видел никто, кроме самого Элвуда. Чейз была ирландкой, выросла на сказках матери, учившей жалеть и уважать чужие странности и утверждавшей, что сумасшедшие — род волшебников, видящих то, что недоступно простому взгляду. "Я столько лет смотрел в лицо действительности, пока наконец не понял, как от нее спастись",— произносит герой пьесы. Спасением для него стал огромный (больше двух метров, как утверждает Элвуд) белый кролик.
Итак, добропорядочное семейство — живущая с Элвудом сестра Вета (Анастасия Вознесенская) и ее дочь Мирта (Светлана Колпакова) — в отчаянии: они вынуждены таиться от соседей и не могут принимать гостей. А все из-за того, что посреди любого сборища может открыться дверь и дядя Элвуд (Андрей Мягков) скажет: "Добрый день! Позвольте познакомить вас с моим Гарви. Посторонитесь, пожалуйста, вы мешаете ему пройти". Однако Мирте пора замуж, а женихов в дом приглашать опасно — и Вета решается упечь братца в психушку.
В первые мгновения спектакля, когда на Малой сцене (где обычно играют безо всякого занавеса) шумно раздвигается занавес с чайкой и пышногрудая красотка Мирта танцует под арию графини из "Пиковой дамы", почему-то действительно вспоминается старый МХАТ. Однако стоит актерам открыть рот, и взамен хрустальных голосков слышится визгливость, вместо легкости и воздушности — нажим и подчеркнутая эксцентрика. А в роли простодушного мудреца Элвиса предстает постаревший простак Женя Лукашин. Нет-нет, Андрей Мягков играет неплохо. Пожалуй, даже лучше всех. Но выражение доброты и наивности, раз и навсегда застывшее на его лице, издали можно принять за маску.
Мысль о том, что мир вокруг Элвуда кишит куда более ненормальными, чем он, в спектакле намечают, но словно боятся до конца проиллюстрировать. И из-за этого то откровенно пережимают: чтобы задержать пациента, медсестра (Юлия Галкина) влезает на стол и показывает что-то вроде танца с шестом. То недожимают: Вячеслав Жолобов в роли осанистого профессора в черной мантии и с белой седой косицей напоминает сошедшего с ума пастора. Впервые появляясь, он бешено поводит очами, шумно восхищаясь выросшими в его саду георгинами, — сразу ясно, речь идет о какой-то мании, а потом вдруг делается неоправданно уравновешен и сух.
Мысль о том, что рецепт легкой, остроумной игры утрачен, возникает сама собой. Шутить с блеском сегодня мало кто умеет: либо невесело усмехаются, либо гогочут во все горло. В результате, как ни странно, самые приятные ощущения вызывают не откровенно комичные сцены вроде той, где Вета приглашает профессора взглянуть на портрет своей мамы, а на камине красуется водруженный туда Элвудом портрет кролика. И не умилительный момент, когда Вета и профессор сходятся в том, что Гарви и в самом деле есть. И даже не большая ушастая тень, мелькающая за полупрозрачной стеной. А то, с какой старомодной церемонностью герой Андрея Мягкова говорит медсестре "Вы, деточка", как предлагает дамам стул, целует руки, приглашает выпить... Вот тут-то и вспоминается легендарный старый МХАТ. Нечто вроде белого кролика, о котором все говорят, но в существование которого уже мало кто верит.