Коротко

Новости

Подробно

Чехова укатали

Марионеточный "Иванов" на сцене Театра наций

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 21

гастроли театр

Театр наций продолжает парад-алле "Ивановых" — спектаклей по ранней чеховской пьесе, впервые увидевшей свет 120 лет назад на этих самых подмостках, принадлежавших в то время Театру Федора Корша. Из рук двух "Ивановых" из Санкт-Петербурга эстафету принял Тульский театр кукол, превративший героев Чехова в марионеток. Рассказывает МАРИНА Ъ-ШИМАДИНА.


Впрочем, в марионеток превратились не все персонажи пьесы. Замысел режиссера Олега Трусова состоял в том, чтобы противопоставить живых, мыслящих и чувствующих героев — самого Николая Алексеевича Иванова, его преданную жену Сарру и влюбленную Шурочку — пошлому и глупому окружению с их картонными страстишками и недалекими интересами. Поэтому троицу главных героев играют живые актеры, а остальные роли в спектакле исполняют большие ростовые куклы, каждой из которых руководит один актер.

Управлять такой марионеткой в одиночку очень сложно: чтобы следить и за ногами, и за руками, и за головой куклы, просто не хватит рук. И для облегчения этой задачи художник Иван Миляев подарил каждому герою свое средство передвижения — одноколесные велосипеды, старинные автомобили, шутейных лошадок, какие-то тележки, кресла и скамейки на колесиках. Эти механизмы, сделанные, как и декорации, из тонких светлых прутьев, сами по себе выглядят очень изящно, напоминая о дачных креслах-качалках. Но когда на сцене возникает десяток персонажей, которых катают туда-сюда люди в белых костюмах, ситуация начинает напоминать спектакль, разыгрываемый в доме инвалидов. А когда Иванов на полном серьезе изливает душу, глядя в чьи-то неподвижные нарисованные глаза, становится и вовсе не по себе.

Дело не в сосуществовании и взаимодействии на сцене марионетки и живого актера — в истории театра есть множество примеров удачных союзов куклы и человека. Взять хотя бы спектакль бразильца Дуды Пайвы "Ангел", показанный в Москве на последнем фестивале NET. Там поролоновый малыш в руках актера чудесным образом оживал, капризничал, хамил и зацеловывал до смерти своего визави так, что было уже непонятно, кто кем управляет. В намерения тульского режиссера явно не входило подобное оживление кукол — его персонажи по изначальному замыслу должны были оставаться неодушевленными болванками, по какому-то недоразумению наделенными даром речи. Но при такой расстановке сил драма Иванова упрощается до банальности. Какая уж тут может быть радость жизни и стремление служить обществу, если оно состоит сплошь из болтливых манекенов.

А поскольку большинство персонажей оказывается вынесено за скобки и сцены с их участием хочется побыстрее пролистнуть, как затянувшееся описание обстановки комнат, то основной конфликт развивается между Ивановым и двумя его женщинами — опостылевшей больной Саррой (Наталья Степаненко) и молоденькой восторженной Шурочкой (Ирина Атлашкина). Пресловутое "среда заела" сам Иванов категорически не принимает. "Глупо, Паша, и старо",— бросает он Лебедеву, который пытается объяснить хандру приятеля конфликтом с мещанским окружением. Героя мучает несовпадение с самим собой, экзистенциальная тоска, делающая бессмысленным то, чем раньше он горел и дорожил. Но играющему Иванова Ринаду Кондаеву не хватает актерского инструментария, чтобы выразить личную духовную драму героя. "Не понимаю, не понимаю, что со мной происходит",— твердит герой, и вместе с ним не понимает и зритель.

Предваряющий спектакль монолог Гамлета, сопровождаемый кадрами из знаменитого фильма Григория Козинцева, ясности в эту картину не вносит и звучит как еще один штамп, над которым смеется сам герой. Иванов говорит, что "умирает от стыда при мысли, что он, здоровый, сильный человек, обратился не то в Гамлета, не то в Манфреда, не то в лишние люди". Но режиссер Олег Трусов не конфузится параллелей с принцем Датским, а с другой стороны, не прочь соригинальничать, выведя своего Иванова эдаким Кулибиным или Циолковским, изобретателем хитроумных аппаратов, призванных служить людям, но сейчас забытых и покрывающихся пылью. Впрочем, спектакль заканчивается неожиданно: на кадрах документальной кинохроники взлетают в небо самолеты и ракеты, а значит, дело Иванова живет и побеждает.


Комментарии
Профиль пользователя