Из пробирки

Почему тема питомниководства так важна сейчас для России, как устроен промышленный питомник и куда мы двигаемся в этой области, «Ъ. Сомелье» выяснил у Алексея Сапсая, винодела, ставшего питомниководом.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Алексей, аудитория винного мира знает вас как винодела и сооснователя крымского бренда Cellar Master, почему вы вдруг решили заняться питомниководством?

— Примерно к 2017 году посадочный материал в России оказался в дефиците — начали действовать санкционные запреты со стороны РФ, правила ввоза посадочного материала в Россию ужесточились, каждый питомник должен был пройти проверку Россельхознадзора. Саженцы могли застрять на границе, получения разрешения на ввоз можно было ждать полгода-год. Крупные предприятия еще как-то решали эти задачи, а мелким было совсем тяжело. Словом, создание питомника было продиктовано рыночными условиями. Я поехал в Европу смотреть, как там работают питомниководы, и так как я знаю французский, итальянский, испанский и английский, то без проблем получал информацию непосредственно от самих питомниководов. Несколько сезонов я изучал тему, и потом мы с партнерами решили организовать свой питомник полного цикла в поселке Виноградный близ Анапы. Мы так и назвали его — «Виноградный».

— А кто, кстати, ваши партнеры?

— Это журналист, медиаменеджер и организатор винного конкурса Top100 Wines Андрей Григорьев и Алексей Евлашев — энтузиаст виноделия, он занимается строительным бизнесом, в том числе строит винодельни, питомники. Четвертый основатель питомника, Петр Лобанов, к сожалению, уже не с нами по трагическому стечению обстоятельств, бизнес продолжают вести его наследники. Мы все соучредители, и с точки зрения капитала у нас равнозначное партнерство.

— Как выглядит схема работы промышленного питомника полного цикла?

— Мы покупаем в Европе привой, привозим его и прививаем к подвою, который потом в привитом состоянии будет высажен в поле, где образует корневую систему. Сезон, с мая по октябрь, он растет и набирается сил, и потом мы продаем его винодельням для закладки виноградника. Таких саженцев у нас растет примерно миллион штук. От питомника требуется наличие холодильных и тепловых мощностей, помещений, оборудования, полей, техники, это полноценное агропредприятие полного цикла. Важен и такой показатель, как приживаемость. Допустим, мы сделали миллион прививок, и из них можно получить 30% саженцев или 80%, это зависит от того, как выстроен технологический процесс. Стандарт выхода по отрасли примерно 65–70% саженцев.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Расскажите, как выглядит ситуация с питомниками в российском виноградарстве сегодня в целом?

— Если речь идет о промышленных питомниках, то в этом смысле питомниководство растет: сейчас в России примерно десяток питомников, правда, в основном они организованы при больших винных производствах. «Фанагория», «Кубань-Вино», «Абрау-Дюрсо» — все крупные холдинги имеют свои питомники и закрывают благодаря им свои потребности в саженцах, продавая часть на сторону. Наш питомник «Виноградный» — единственный в России независимый от агрохолдингов промышленный питомник полного цикла, мы одни из немногих в России работаем с европейскими генетическими банками, поэтому спрос на наш посадочный материал большой, мы нормально развиваемся, динамика у нашего предприятия положительная. Если же говорить о развитии питомниководства в России в целом, то нам не хватает своей сырьевой базы, это основной барьер. И если с подвойной частью многие питомники вопрос в целом закрыли, черенки требуемой категории производит, например, научно-исследовательский институт «Магарач» в Ялте, то сертифицированный привой у нас совсем в мизерном количестве или вообще отсутствует, его приходится покупать в Европе.

— А привой легче ввозить в Россию, чем готовый посадочный материал?

— Это тоже всегда большой квест! Почти каждый год сталкиваемся с нововведениями, которые усложняют процедуру. Одним словом, важно создавать банк у нас в стране, чтобы не зависеть кардинально от импорта.

— Как вы можете оценить зависимость российских виноделен от импортного посадочного материала?

— Как я уже говорил выше, зависимости от саженцев у нас нет, а вот зависимость от рабочего материала для саженцев, привоя,— примерно 90%. Отсутствие привоя, иначе, говоря профессиональным языком, маточника категории «базисный», у нас в России как раз завязано на сложности организации цикла производства маточных растений. По идее должен быть государственный орган, который организует некий центр, где все посадочные материалы, все сорта, клоны, что-то вроде банка саженцев для того, чтобы можно было в любой момент взять необходимые сорта и их размножить,— его пока нет. Сейчас же основные наши поставщики — Франция, Италия, Испания. Так что если вы размещаете заказы в российских питомниках, то лучше делать это заблаговременно. Мы, например, принимаем заявки за полтора года.

— При выращивании саженцев вы используете технологию in vitrо, в чем ее смысл?

— Это одна из ступеней процесса производства безвирусного посадочного материала, ступень перед размножением. Из генетического банка берется клетка растения, и в лаборатории ее выращивают в пробирке в качестве исходной формы посадочного материала. Это делается для того, чтобы вырастить виноград без вирусов, грибков, плесени и прочих заболеваний.

Потом эта пробирка с растением передается в центр размножения, где эти микрорастения высаживают в теплицы, которые тоже можно назвать питомниками. По сути дела, это они и есть, только они маленькие и занимаются только исходным посадочным материалом. Эти теплицы производят маточные саженцы, которые выглядят уже как полноценные растения, но у них другая категория, в отличие от промышленных. И вот эти базисные саженцы уже закупают промышленные питомники.

Лаборатории in vitro в России есть, например, в Никитском ботаническом саду, но дальнейшей инфраструктуры для выпуска привитых саженцев нет, ведь это большие площади теплиц со стерильным субстратом, камеры стратификации, камеры закалки, одним словом — сложно, долго и дорого. Можно, конечно, продолжать высаживать виноградники саженцами, с использованием черенков действующих насаждений, как это делали раньше, до изобретения безвирусной технологии, но с точки зрения безопасности это неэффективно. Многие промышленные питомники так и делают, они берут привой из рядовых растений и потом размножают, но тогда мы получаем рядовые насаждения, и санитарный фон у них уже не такой чистый. Риск заболеваний у таких саженцев гораздо выше, чем у тех, которые высажены с использованием безвирусного посадочного материала, а продуктивность ниже и срок жизни — короче.

— Как отечественные питомники вписаны в программу поддержки закладки виноградников Минсельхоза РФ?

— В России субсидируются виноградники, заложенные отечественными саженцами. Наши саженцы считаются отечественными, потому что они проходят полный цикл производства здесь, в России, это примерно полтора года, за это время они проходят цикл сращивания, полевой цикл, апробацию и сертификацию. Но субсидии идут нашим покупателям, винодельням, непосредственно за саженцы деньги от государства мы не получаем. Хотя прямая поддержка питомников тоже есть, компенсируется часть стоимости закупленного специализированного оборудования.

— Сколько стоит виноградный питомник полного цикла, через сколько лет он начинает окупаться?

— Зависит от объема. Если мы рассчитываем на объем 1–1,5 млн прививок и короткое окно высадки, а у нас оно короткое, всего один месяц, май,— получить хороший выход саженцев при таком раскладе достаточно сложно. Такой объем производства может стоить порядка 250–300 млн руб., и он может окупиться при успешном функционировании питомника примерно за пять—восемь лет. Не быстрый бизнес.

Ольга Дарфи