Михаил Николаев: винный мир ждет новых героев

Михаил Николаев-младший, управляющий партнер проектов «Долина Лефкадия» и «Николаев и Сыновья»,— одна из ярких фигур на сцене нового российского вина.
«Ъ. Сомелье» поговорил с Михаилом о состоянии винного рынка, о росте цен на комплектующие и падении спроса, о расставании «Лефкадии» с «Саук-Дере» и о проблемах туризма на российском юге.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Как вы отнеслись к тому, что в феврале этого года Российская ассоциация сомелье назвала «Николаев и Сыновья» винным проектом года?

— Во-первых, для меня это было сюрпризом, мы себя, конечно, не выдвигали. А во-вторых, я считаю, что это самая честная премия, которую я видел в России за годы. Объективно на сегодняшний день самый узнаваемый винодел России — это Алексей Толстой. Компания, которая делает больше всего для дистрибуции и продвижения российского вина,— это Simple. Если посмотреть на винный маркетинг, позитивный и активный с точки зрения продвижения вина,— это Влада Лесниченко. В этом нет сейчас человека виднее, чем она.

— Вы не считаете, что с такими же результатами можно было бы провести эту премию лет десять назад?

— Да, и это говорит только об одном: у нас очень маленькая индустрия. В ней мало денег, мало игроков, поэтому она не сильно меняется, хотя у нас, например, полно в России ярких людей в недвижимости, в банковской сфере. Конечно, я, как любая лягушка, защищаю свое болото, но я на сегодняшний день не считаю, что в России кто-то делает вино лучше, чем мы. Скромность в этом деле, конечно, важна, но если лет пять назад мы еще не чувствовали эту уверенность, то сейчас у нас отличные результаты — в совиньоне, в шардоне, в пино нуаре, в бордоских блендах, в игристом. И я хочу, чтобы вся команда это слышала и знала.

— В январе 2026 года суд утвердил мировое соглашение между «Винами Лефкадии» и Михаилом Николаевым. Можете рассказать, что это значит?

— Есть ООО «Вина Лефкадии», оно расположено в поселке Саук-Дере Крымского района. Это предприятие, которое мы приобретали в 2015 году, в те времена оно называлось просто АФ «Саук-Дере». Продали мы его в 2023-м. Новость о мировом соглашении связана исключительно с закрытием процесса наблюдения, в котором оно находилось до завершения сделки. Закрытие этого процесса было частью сделки.

Винодельня под «народным» названием «Лефкадия» находится в селе Молдаванском. Но правильно все же сказать, что «Лефкадия» — это территориальное понятие. Мы продаем виноградники и участки здесь уже много лет, сейчас здесь шесть разных владельцев земли. У нас изначально был амбициозный план превратить «Лефкадию» в винный регион, что сейчас и происходит, поэтому «продать Лефкадию целиком» — это как будто продать регион Бордо.

— То есть в «Саук-Дере» вы больше ничего не делаете…

— Не делаем, новые владельцы переименовали юрлицо. Это теперь даже не ООО «Вина Лефкадии», а ООО «Терруары Саук-Дере», принадлежащее «Мысхако». Кстати, мы продали винодельню вместе с брендом «Ликурия», и новые хозяева пока еще не решили, продолжать ли делать это вино.

— То есть теперь все хорошо, и вы будете продолжать работать на своей винодельне в Молдаванском…

— Хорошо? Я не знаю предпринимателя в России, у которого сейчас все хорошо. Потому что каждый раз, когда становится чуть-чуть лучше, нам то НДС врубают, то еще какие-нибудь новые сборы. А сейчас, как вы понимаете, вообще фундаментальный кризис. Потребление совсем не растет, а себестоимость — колоссально. Причем в тех статьях, в которых мы раньше роста не ожидали,— например, коммунальные услуги. Я плачу 1 млн в месяц только за электричество. Это 12 млн в год. А еще — комплектующие. За бутылку я раньше платил 15 руб., а сейчас 30–35. С рынка ушли более дешевые бутылки и нормальные пробки. Я недавно заплатил за обрезку куста по 10 руб., это плюс 10 руб. в стоимости килограмма винограда. Чтобы произвести бутылку вина, надо больше чем килограмм, а у меня кусты низкоурожайные. В общем, все складывается из мелочей, но в большую кучу. Мы оказались в странной ситуации, где себестоимость растет стремительно, но эти цены невозможно перекладывать на потребителя.

Сейчас хорошо скорее для инвесторов и тех, кто хочет войти в эту сферу. Есть еще земли и проекты, где можно получить хороший результат. А те, кто после этого кризиса выживут, станут, конечно, уже по-другому оцениваться.

— Но рано или поздно все же придется повышать цены?

— Не факт, потому что потребление уменьшилось. Если раньше какие-то категории проседали, но, например, по российскому вину все равно шел рост, то теперь во всех категориях просадка. Растет только ультрапремиум, но в российском вине его пока не существует. В этом году после повышения НДС я не поднимал цены, подниму с 1 сентября на 10% — и то только на некоторые вина, но это не поменяет ничего фундаментально. Вина не уйдут от этого в другую ценовую категорию. Нас спасает туризм и возможность предлагать вино по прямым ценам.

— Сейчас ваш бизнес в режиме сохранения или все-таки в доходе?

— На сегодняшний день мы не хотим расти в винодельческом бизнесе. У нас активная фаза девелопмента начинается, и вложения скорее пойдут туда. Винодельческий бизнес сам по себе давно прибыльный, но бывают резкие перепады выручки. Плюс надо признать, что, несмотря на то что открылись аэропорты, туристов на юге не прибавилось. Кроме того, у нас уменьшился объем производства, последние два года были неурожайными.

— Давайте поговорим о ваших новых проектах. Вы уже делали сыры в прошлом десятилетии. Что изменилось в вашем сегодняшнем видении этого сегмента?

— Мы делали сыры до 2018 года, затем продали нашу первую сыродельню, но всегда хотели найти правильный формат для этого направления, поскольку «Николаев и Сыновья» вообще не знают как производителей сыров. Мы пытаемся объяснить, чем нынешняя отличается от предыдущей, потому что предыдущая была на покупном молоке, а эта — на собственном. Стараемся вернуться в этот рынок, но скорее опосредованно: мы хотим, чтобы кто-то сделал это производство своим и мы стали частью кооператива. Вот по колбасам мы наконец-то договорились — мы сдаем колбасный цех молодому повару, который решил сделать свой бизнес. У нас такая же мечта по поводу сыров — хочется сообщество единомышленников, а не однобрендовую монополию.

— Какие еще новости в долине Лефкадия сейчас?

— Самый понятный, логичный наш новый проект — это строительство двух новых гостиниц. В этом году мы планируем его начать, потому что мы получили одобрение по кредиту от ВЭБа. Большая часть работы уже сделана. По договору у нас срок на это три года, но в реальности мы надеемся сделать за два. У нас уже куплено огромное количество материалов и даже мебели, все готово. Эти гостиницы — это одна из важнейших целей для нас, стабилизация турпотока. По крайней мере, это возможность проводить ивенты с ночевкой, на которые сейчас много запросов. Пока мы не можем это реализовать, потому что у нас всего 14 номеров.

— Как развивается проект коммунальных виноделен на территории долины? Сейчас есть два самых ярких проекта — Mantra Estate и LeGato. Есть ли новые игроки на этом поле?

— «Мантра» — это больше чем проект в одной долине. Они строят огромную винодельню под Геленджиком и, как я понял, в будущем планируют бренд Mantra Estate использовать для Геленджика и для нашей зоны. В других странах есть подобные примеры известных брендов, которые производят вина в разных терруарах. У LeGato будет скоро начало строительства, но думаю, лучше они объявят о своей красоте. О новых участниках — это пока сложный вопрос, так как их планы нам неизвестны. Кроме того, есть разные гаражисты, которые ищут инвесторов, чтобы купить какой-то участок. Как мы понимаем, сейчас искать деньги в России — тема непростая…

— Сейчас ваши вина есть у разных компаний, среди них — «Винотерра», Ladoga, Simple. Выглядит так, как будто у вас нет единой линии дистрибуции. Это намеренная стратегия?

— Мы уже 15 лет продаем свое вино в России, что для нашего рынка много. Мы первые, кто начал заниматься премиальным и дорогим российским вином, а не привозить виноматериалы и разбавлять их. Дистрибуторы исторически были инертны, совершенно никто из них не развивал рынок российских вин. Только несколько лет назад Simple начали этот процесс, и мы частично начали продавать вино через них. Сейчас у них большой прогресс в сегменте русского вина. И поэтому сейчас мы уже эксклюзивно в Simple, примерно с четвертого квартала прошлого года.

— Расскажете о планах на предстоящий винодельческий сезон?

— Мы все еще «устаканиваем» все наши релизы с точки зрения ассортимента. Из новинок — оранж, буквально недавно поступило в продажу, до этого долгое время оно было в квеври, а потом в бочке. Это, может быть, самый интересный из оранжей, что мы сделали за свою историю.

В этом году мы не будем продавать виноград, а весь будем перерабатывать сами. Я думаю, мы дошли до какой-то стадии, когда мы можем производить и продавать больше. Мы нашли для себя ниши в недорогом сегменте в виде «Фистелии» и «Фламинго». Тихие вина, которые попали в Simple, неплохо продаются, так что с точки зрения ассортимента есть некий свет в конце туннеля. Поэтому планы — ничего не вводить, а, наоборот, «устаканивать» существующие стили. Последним экспериментом был сира 2021 и 2022 годов, но вино не «зашло» — оказалось слишком тонкое. Нашему человеку нужна мощная сира. На локальном уровне мы перезапускаем сейчас бренд «Амфитрион», который мы изначально придумали. Это будет недорогой формат — до 1–2 тыс. руб. за бутылку. Тихие и игристые. Тут, я думаю, мы порадуем.

— У вас, наверное, самая сложная система брендов и линеек, чем у кого-либо. Поэтому, да, спасибо за «устаканивание», оно очень пригодится — и потребителям, и сомелье.

— Это потому, что мы ментально существуем в контексте винного региона. Например, в этом регионе я сделал бренд «Магнатум» — и продал его. Он делается и дальше, но мне уже не принадлежит. Сейчас я делаю «Амфитрион», и, возможно, я тоже его продам — тогда его будет делать кто-то другой. Опять же, возвращаясь к теме первого вопроса, про то, как я считаю, что лауреаты «Трендов года» очень логично вписываются в реальность рынка. Когда мы открываем гиды, как РБК,— там каждый год новый герой, а я не верю в ежегодного нового героя в виноделии. Самое скучное и самое правдивое в том, что в глобальном винном мире нет новых героев. Очень мало реально классных вин. Они не могут появиться из ниоткуда. Для этого нужна куча вложенных денег и мозгов. А у нас сейчас в стране вместо этого пока просто много харизмы и энтузиазма. Но мне кажется, что не они являются ключом к великим винам.

Глеб Короленко