Не буди психо, пока оно тихо

На экранах — фильм Ребекки Злотовски «Частная жизнь» (Vie privee). Благодаря великолепным Джоди Фостер и Даниэлю Отёю Михаил Трофименков получил удовольствие от этого бестолкового пустячка.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Трудно найти кого-то, кто был бы столь же дорог (во всех смыслах слова) западному интеллигентному обывателю, как психоаналитик. За сто лет кушетка доктора заменила церковную исповедальню. Между тем если о трагедиях скованных тайной исповеди священников можно припомнить не один фильм, то где, скажите на милость, вы видели трагедию о психоаналитике? Для массовой культуры это персонаж комический, неспособный справиться со своими собственными тараканами.

Вот и у Лилиан (Джоди Фостер), американской экспатки, давно обосновавшейся в Париже, все идет наперекосяк. То к ней врывается разъяренный пациент, которого она за восемь лет (хотя это вряд ли входит в обязанности психоаналитика) так и не избавила от никотиновой зависимости, и требует компенсировать все выплаченные им гонорары плюс стоимость выкуренных пачек сигарет. Дескать, некая гипнотизерша за два часа излечила его.

То у Лилиан начинают неудержимо литься слезы, и милейший экс-муж, офтальмолог Габриэль (Даниэль Отёй) не в состоянии понять, в чем загвоздка. Может быть, Лилиан действительно разбудила диббука, злого духа еврейских легенд, о чем шепчутся на похоронах Полы (Виржини Эфира), ее покончившей с собой пациентки? Там, на похоронах, Лилиан не рады — оттуда ее грубо и без видимых причин выставляет вдовец Симон (Матье Амальрик). Еще более подозрительно и агрессивно, чем Симон, ведет себя дочь покойной Валери (Луана Байрами), твердящая с ледяным лицом: «Я чудовище».

Может быть, это потому, что, к искреннему удивлению самой Лилиан, она единственная нееврейка среди действующих лиц. Впрочем, это упущение легко исправить. Достаточно навестить удалую гипнотизершу Джессику (Софи Гиймен). Такой на ярмарке бы работать. Та вводит Лилиан в транс, загоняет в чрево матери, а затем переносит в оккупированный Париж 1942 года. И это путешествие во времени — самое забавное, несмотря на нарочитый трагизм, что есть в фильме.

Оказывается, в годы войны Лилиан была евреем-виолончелистом, который любил тогдашнюю аватару Полы. Оркестром, в котором они играли, дирижировал при помощи револьвера Симон. А ворвавшимися в театр палачами из «французской милиции», коллаборационистского гестапо, командовал Жюльен, сын Лилиан. Вернувшись домой, Лилиан обрушится на отпрыска с феерическими обвинениями. «Я была виолончелистом-евреем, а ты — полицаем. Недаром ты в детстве хотел учить немецкий язык и он тебе слишком легко давался».

В общем, Злотовски недурно прошлась по нечистой совести Франции, до сих пор так и не разобравшейся толком со своим больше позорным, чем героическим, военным прошлым.

И за эту абсурдистскую выходку фильму можно простить сюжетную сумятицу.

Сделав из экскурсии в прошлое неведомым науке способом вывод, что Пола не покончила с собой, а была убита (как и ее оставшаяся за кадром тетя Перл), Лилиан переводит фильм на территорию пресловутого «иронического детектива». То есть играющего в поддавки со зрителем водевиля о дамах, преимущественно пенсионного возраста, впутывающихся в расследование подлинных или мнимых преступлений.

На пару с Габриэлем плачущая психоаналитик пускается во все тяжкие, включая незаконные проникновения в чужие дома. Невидимый враг в ответ уродует ее автомобиль и громит кабинет. Полицейские смотрят на Лилиан со стоическим сочувствием, тем более что и они не вполне в порядке: один, например, страдает гиперосмией, обостренной чувствительностью к запахам.

Как и следовало ожидать, комическая суета, включая поиски ответа на вопрос, «зачем Симон купил щипцы для волос», столь же риторического, как и «зачем Володька сбрил усы», завершается ничем. Разве что Лилиан и Габриэль вновь обрели друг друга: совет им да любовь.