Дензнаки судьбы
Исторический музей показывает выставку о деньгах в булгаковских «Мастере и Маргарите»
Государственный исторический музей отмечает 135-летие Михаила Булгакова неожиданным и даже немного хулиганским образом. Выставка «Люди как люди. Любят деньги», посвященная заодно 60-летию первой публикации романа «Мастер и Маргарита», фокусируется не на философских размышлениях писателя или фантастических картинах Москвы, наводненной разнообразной нечистью, а деловито переходит к главному вопросу — деньгам, представляя то, ради чего люди на протяжении веков были готовы лгать, предавать и даже лишать жизни: от советских червонцев до тридцати сребреников. Рассказывает Ксения Воротынцева.
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Роман Булгакова с его двумя фабульными линиями — миром древней Иудеи и реалиями советской Москвы 1920–1930-х — виртуозно жонглирует бытовыми и бытийными деталями. Читатель перемещается между дворцом прокуратора Понтия Пилата и «нехорошей квартирой» на Большой Садовой с головокружительной скоростью, следуя прихотям писательского воображения. Но все же главная тема книги — не путешествия во времени и пространстве, а человеческие слабости: трусость, конформизм и, конечно, алчность. В этом смысле деньги — зримое воплощение всевозможных соблазнов и пороков.
В целом это удачный ход: представить нумизматическую коллекцию — материал, скажем честно, скучный для широкого зрителя — через призму событий «Мастера и Маргариты».
А точнее — исторических эпох, описанных в тексте: от Иудеи I века нашей эры до сталинской Москвы.
Начинается рассказ именно с древности. В центре зала — небольшая горстка серебряных монет: тетрадрахм, отчеканенных в финикийском городе Тире, ровно 30 штук. Считается, что подобные монеты и составляли те самые тридцать сребреников, полученные Иудой за предательство Христа.
Другие экспонаты демонстрируют разнообразие валют, ходивших на территории древней Иудеи, которая с 6 года нашей эры стала провинцией Римской империи. Здесь и монеты династии Иродиадов, и деньги, отчеканенные от имени римских префектов — в том числе Понтия Пилата, и царственный ауреус, золотая монета, обладавшая популярностью, сравнимой с нынешним долларом: он активно использовался в международной торговле.
Советская часть экспозиции оставляет за бортом эпоху Гражданской войны, когда финансовая система была устроена еще сложнее, чем в древней Иудее, и в хаосе междоусобиц регионы сами придумывали и печатали деньги. И сразу переходит к денежной реформе 1921–1924 годов.
Именно тогда был выпущен в обращение бумажный червонец, приравненный к дореволюционным 10 золотым рублям. Лаконичный дизайн — надписи на белом фоне, еще без портрета вождя — напоминал английский фунт и вместе со шрифтом, стилизованным под древнерусскую вязь, дарил ощущение стабильности. Считается, что подобные червонцы Булгаков упоминает в знаменитой сцене в Варьете, когда на ополоумевших от счастья москвичей обрушивается дождь из «белых бумажек», которые после представления, как известно, превращаются в обычную резаную бумагу.
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Впоследствии дизайн советских денег не раз меняли, чтобы защититься от подделок: банкноты со временем стали цветными, появился профиль Ленина. Случались и курьезы. Например, на неутвержденном эскизе пятирублевого казначейского билета изображена молодая женщина с двумя детьми. Рисунок был отклонен, потому что, как утверждал автор, известный художник Иван Дубасов, кому-то пришли в голову ассоциации с матерью-одиночкой, идущей за алиментами. В итоге на купюре поместили более благонадежное изображение летчика.
Экспозиция демонстрирует не только деньги, но и то, что на них покупали. От примуса — совершенно экзотического для современного зрителя — до нехитрых предметов быта вроде чашек, ложек или жестяных банок с чаем.
Хлебные и продуктовые карточки напоминают о том, что квартирный вопрос был еще не главной из раннесоветских тягот.
Впрочем, заначки имелись не только у булгаковских персонажей, и государство в самом деле настойчиво рекомендовало сдавать ту же валюту, иначе последствия могли быть серьезными — об этом на выставке напоминают наган и расчетные квитанции, которыми расплачивались заключенные Соловецкого лагеря.
Но даже в той небогатой реальности оставались островки товарного изобилия вроде красочно описанного в романе Торгсина, где иностранцы, а потом и советские граждане могли покупать товары за валюту, таким образом пополняя валютные запасы государства. Чулки, шляпки, платья, пудреницы, баночки с кремом и зубным порошком, фарфоровые сервизы — выставленные в витринах, сегодня они выглядят изрядно побитыми временем, хотя когда-то составляли предел чьих-то мечтаний. Уже не в литературе, а в реальности.