От императорской лечебницы до НИИ

16 марта 1906 года в Александровском парке Петербурга принял первых пациентов Ортопедический клинический институт. До этого в России не было государственных лечебниц такого профиля. 40 коек, 25 из них бесплатные — так начиналась история учреждения, которое через 120 лет превратится в крупнейший научно-исследовательский центр страны.

Добрая воля больной императрицы

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Мысль о создании специализированной ортопедической лечебницы подсказал жене Николая II Александре Федоровне ее лечащий врач Карл Хорн. Императрица, которая с детства страдала невралгией лицевого нерва и люмбаго, идею горячо поддержала. Приступы острой боли в пояснице от ее царского образа жизни с годами только участились. Императрица была вынуждена помногу часов стоять во время придворных церемоний и торжеств. В итоге на фотоснимках она все чаще была запечатлена с тростью в руках, а потом уже и в инвалидной коляске. «Аликс себя чувствует, в общем, хорошо, но не может ходить, потому что сейчас же начинается боль; по залам она ездит в креслах»— так писал своей матери императрице Марии Федоровне Николай II в марте 1899 года. Таким образом, знакомая с тяготами жизни в нездоровом теле, Аликс как никто понимала важность нового института ортопедии.

Весной 1901 года она дала добро на строительство, а через год под застройку отвели участок в Александровском парке. Деньги нашли в казне: почти миллион рублей, из которых 200 тыс. добавила сама императрица. Николай II тоже внес свою лепту, пожертвовав из личных средств 2 тыс. рублей. В новом учреждении собирались лечить всех независимо от достатка: 25 коек из 40 сделали бесплатными. Спрос оказался так велик, что уже через пару лет коек стало 70. Сам Хорн формулировал задачу так: пациенты должны получать помощь, организованную «соответственно последним требованиям науки».

Доктор Вреден

Карл Хорн, задумавший этот институт, до открытия не дожил всего год. Первым директором в июле 1906 года назначили профессора Романа Вредена — и именно ему предстояло руководить учреждением долгие 25 лет. Выходец из семьи потомственных врачей, выпускник Военно-медицинской академии, он рано защитил докторскую диссертацию и быстро завоевал репутацию хирурга, не боящегося нового. В 1901-м Вреден первым в стране применил морфин для обезболивания при полостных операциях и научно объяснил, почему это работает, — задолго до того, как такой метод стал мировой практикой.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Русско-японская война забросила врача на Дальний Восток. Он служил корпусным хирургом 3-го Сибирского корпуса, затем стал главным хирургом Маньчжурской армии, позже — главным полевым хирургом. На фронте Вреден получил контузию и в марте 1905 года вернулся в Петербург. Опыт, вынесенный с войны, лег в основу его «Практического руководства по военно-полевой хирургии» — второго в России после знаменитого труда Николая Пирогова.

В своем институте Вреден создал настоящую научную школу и по праву считается основоположником оперативной ортопедии в России. Он разработал около 30 авторских методик: для лечения плоскостопия, искривлений позвоночника, последствий детского паралича. Многие из этих операций до сих пор носят его имя. Сколиоз доктор объяснял слабостью мышечного корсета, и эта теория определила развитие целого направления в медицине. Параллельно он открывал кафедры: в 1911 году — в Психоневрологическом институте, в 1918-м — в Первом Петроградском медицинском, воспитав целую плеяду учеников.

Главный труд его жизни — «Практическое руководство по ортопедии» — стал первым отечественным учебником в этой области. Книга с 1925 по 1936 год выдержала три издания и на три десятилетия определила путь развития советской травматологии. Авторитет Вредена признавали и за рубежом: он состоял в Международном обществе хирургов и Американском обществе военных врачей, неоднократно возглавлял Хирургическое общество имени Пирогова. Вклад профессора оказался столь велик, что в 1967 году, спустя 33 года после кончины, институту присвоили имя Романа Романовича Вредена.

От первых операций до высоких технологий

За 12 десятилетий методы лечения изменились до неузнаваемости. В начале пути институт занимался в основном реконструктивной хирургией и реабилитацией. Операционная на третьем этаже была устроена так, чтобы за работой хирургов могли наблюдать студенты — для этого там сделали специальный амфитеатр. Бывало, что помощь требовалась немедленно, еще до официального открытия: первыми пациентами 12 августа 1906 года стали жертвы взрыва на даче Петра Столыпина.

В последующие годы институт не раз менял название и статус. В 1924-м, объединившись с Физиохирургическим институтом, он стал Центральным государственным травматологическим институтом. С 1952 года — Ленинградским научно-исследовательским институтом травматологии и ортопедии. А в 1967-м, как уже говорилось, ему присвоили имя Вредена. Менялась и прописка: из Александровского парка институт переехал в Калининский район, территория разрослась до 3 тыс. кв. м, а коечный фонд увеличился с 40 до 750 мест.

Сегодня НИИ занимается всем спектром проблем — от врожденных патологий у детей до сложнейшей микрохирургии. Ежегодно сюда поступают около 300 человек с тяжелыми травмами. Один из недавних случаев: на молодого рабочего Александра Б. на заводе упал кран-балка. В районной больнице сказали, что кисть, скорее всего, спасти не удастся. В институте Вредена за шесть часов сделали невозможное: пришили руку и запустили кровоснабжение. «Я почувствовал, как у меня по пальцам пульс идет, сразу на душе стало легко, что без руки не останусь точно»,— вспоминает пациент. То, что для обычной больницы кажется чудом, для здешних врачей — будничная, филигранная работа.

Дом с майоликой в Александровском парке

Здание на Петроградской стороне, где все начиналось, стоит на своем месте и сегодня по адресу Александровский парк, 5. В год открытия газета «Русский врач» назвала его «новым лечебным дворцом», и это не было преувеличением. Палаты здесь сделали просторными, не больше чем на четырех человек. Оборудовали операционные и лаборатории по последнему слову техники, устроили гимнастический зал с механическими аппаратами, а в подвале — зал для водолечения. Для лечебницы даже построили собственную электростанцию в одном из флигелей. А вокруг, по замыслу доктора Хорна, разбили сад.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Проект разработал архитектор Роман Мельцер. К тому времени он уже успел построить ограду для Зимнего дворца, удостоенную Гран-при на Всемирной выставке в Париже, и несколько особняков на Каменном острове в духе северного модерна. Для института Мельцер выбрал рационалистическое направление: все продумано до мелочей. На первом этаже — приемное отделение и кухня с подъемной машиной. На втором — амбулатория, аптека, рентген-кабинет, библиотека, квартира директора и комнаты для ассистентов. Между вторым и третьим этажами тот самый гимнастический зал. На третьем — операционная с амфитеатром для зрителей, ведь институт должен был не только лечить, но и учить.

В центральном корпусе устроили домовую церковь Спаса Целителя — со звонницей и луковичной главкой (от нее сегодня остался только барабан). Широкая лестница вела прямо в храм, который при необходимости превращался в лекционный зал: алтарь отделяли от остального помещения специальным занавесом. Иконостас, складной, из дуба, сделали на фабрике «Мельцер и К°», совладельцем которой был сам архитектор. Иконы для него написал Кузьма Петров-Водкин. Церковная утварь была утрачена в 1920-х, но сегодня алтарную часть собираются восстанавливать.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

На фасаде — изображение Богоматери с младенцем, исполненное в технике майолики, одно из первых таких панно в Петербурге. Заказ тоже получил художник Петров-Водкин, отрекомендованный самим Мельцером. Живописец сделал картон в Петербурге, потом ездил в Лондон на фабрику Дультона, где рисунок переводили в майолику. Технология не позволяла точно передать все цвета, палитру пришлось менять, и собственно иконой панно не является. Но гонорар за него был существенным: молодому художнику хватило на покупку родителям дома в деревне.

Фасады облицевали глазурованным кирпичом берлинской фабрики Шельдта — он и сегодня выглядит прекрасно. Цоколь — из серого сердобольского гранита, который красиво контрастирует с желтыми и зелеными глазурованными наличниками окон. Внутри сохранилось много подлинных деталей: в каптерке до сих пор стоят исторические жардиньерки из операционной и бюсты Хорна и Вредена. Реликвии в хорошем состоянии, ждут ремонта. А вот крыша — слабое место: деревянные стропила прогнили.

В советское время здесь продолжал работу Ленинградский НИИ травматологии и ортопедии имени Вредена. Институтская база помогла становлению не одного поколения специалистов. Сегодня в здании располагается Северо-Западный филиал Российской академии правосудия, бегают студенты, снимают офисы арендаторы. Но бывший Ортопедический институт остается образцом архитектуры модерна — зданием, где функциональность, технологичность и красота продуманы как единое целое. Статус объекта культурного наследия федерального значения обязывает сохранять этот памятник для будущего.

Сегодня, оглядываясь на 120 лет истории института, понимаешь: главная его ценность не в стенах и не в оборудовании. Главное — незримая нить, соединяющая императрицу, вложившую личные средства в лечение бедных пациентов, профессора Вредена, создавшего русскую ортопедическую хирургию, архитектора Мельцера, подарившего городу шедевр, и современных врачей, которые по шесть часов борются за руку человека, чтобы тот не остался инвалидом. Эта традиция милосердия и служения, заложенная в 1906-м, продолжается.

Анна Кашурина