На своей орбите
Эксперт Петр Пунченко — об инициативе России по международному регулированию Starlink и ее аналогов
Петр Пунченко
Фото: Архив Петра Пунченко
Петр Пунченко
Фото: Архив Петра Пунченко
Российская инициатива по регулированию Starlink и ее аналогов выглядит содержательно обоснованной, но в краткосрочной перспективе ее практическая реализуемость остается ограниченной. С точки зрения властей РФ, с низкоорбитальными спутниковыми системами есть три ключевые проблемы: обход национального регулирования, использование их в вооруженных конфликтах и вопрос о распределении ответственности между государствами и частными операторами.
Иначе говоря, Россия рассматривает Starlink не только как коммерческий сервис, но и как трансграничную инфраструктуру двойного назначения.
Сильная сторона такой аргументации — в ее универсальности: проблема суверенитета и несанкционированного доступа к критическим каналам связи актуальна для многих государств. Если бы Россия говорила исключительно о военном использовании Starlink против нее, как в случае украинского сюжета, многие восприняли бы это как частный эпизод текущего конфликта. Но вопрос ставится шире.
Тем более что в международно-технической плоскости уже есть важный прецедент. Радиорегламентарный комитет Международного союза электросвязи в 2023 году рассматривал жалобы Ирана на несанкционированную работу Starlink на его территории и пришел к выводу, что при наличии у оператора соответствующих возможностей такие терминалы должны отключаться.
Это не тождественно российской позиции, озвученной в декабре на заседании СБ ООН, но показывает, что проблема уже признана международным органом. И у российской инициативы есть потенциальная база поддержки. На нее могут откликнуться страны, для которых также чувствительны вопросы внешнего цифрового вмешательства, обхода национального законодательства и использования связи как инструмента политического давления. Речь не только об Иране.
В странах Глобального Юга растет понимание того, что спутниковые сети нового поколения — это рычаг внешнего влияния.
И перед ними встает дилемма, передавать ли контроль над информационной средой на своей территории транснациональному оператору, чьи решения в критический момент могут диктоваться из Вашингтона.
Но не стоит питать иллюзий. В краткосрочной перспективе США и их союзники не допустят появления жесткого универсального режима, который ограничивал бы свободу Starlink и подобных систем. Для Вашингтона это не просто рынок или сервис связи, а элемент стратегического преимущества.
Любое российское предложение на эту тему будет встречать сопротивление и попытки представить его как политизированное.
И это не признак слабости нашей позиции, а подтверждение того, что затронут чувствительный нерв международной политики.
Результат российской инициативы следует оценивать не по формальным голосованиям и шансам на быстрый международно-правовой договор. Даже если немедленного прорыва не будет, Россия уже закрепляет в мировой повестке сам принцип, согласно которому низкоорбитальные спутниковые системы не могут существовать вне вопросов суверенитета, ответственности и безопасности. Это стратегически верная линия. Чем больше подобных систем будет появляться на орбите, тем очевиднее станет правота российского подхода. Правила в этой сфере должны писать государства на основе международного консенсуса, а не корпорации и стоящие за ними геополитические центры силы.