Для Китая нет худа без добра
Война на Ближнем Востоке ударила по Пекину, но в долгосрочном плане может обернуться выгодой
Война в Иране поставила в крайне непростое положение Китай — одного из главных внерегиональных союзников Тегерана. Во-первых, она создала риск для энергетической безопасности КНР, сильно зависящей от поставок иранской нефти. Во-вторых, американские удары по Ирану во многом свели на нет дипломатический капитал, вложенный Пекином в развитие связей с Тегераном. Однако в долгосрочной перспективе, считают многие эксперты, война, которая грозит затянуться, может сыграть китайцам на руку, поскольку отвлечет ресурсы США от противостояния с самим Китаем.
Нефтяной танкер в Ормузском проливе, 2 марта 2026 года
Фото: Hamad I Mohammed / Reuters
Нефтяной танкер в Ормузском проливе, 2 марта 2026 года
Фото: Hamad I Mohammed / Reuters
Первым опосредованным ударом по Китаю в результате американских военных акций стал захват лидера Венесуэлы Николаса Мадуро. Это не только перекрыло китайской стороне доступ к венесуэльской нефти, но и стало символическим ударом по альянсам, которые Пекин за долгие годы выстроил в Латинской Америке.
Атака США и Израиля на Иран затронула Китай еще сильнее. Во-первых, если на китайский импорт нефти по морю из Венесуэлы приходилось всего 4%, то в случае с Ираном этот показатель превышает 13%. Причем, как утверждают специалисты, иранская нефть шла в Китай по сниженным ценам под видом малайзийской или индонезийской, чтобы обойти санкции США. С этой же целью КНР расплачивалась с союзником в юанях через китайскую Международную платежную систему (CIPS): это хоть и делало Иран полностью зависимым от Китая в плане своего экспорта, но зато поддерживало его экономику на плаву в условиях изоляции Запада, одновременно обеспечивая Пекин дешевым топливом.
Военные действия поставили Китай в уязвимую ситуацию, особенно в свете проблематичной проходимости Ормузского пролива, важнейшего в мире маршрута экспорта нефти. Однако смертельным этот «болевой шок» не станет: по данных Rystad Energy, в прошлом году импорт сырой нефти в Китай увеличился на 4,4%, и более 80% этого увеличения было использовано для создания запасов. А по оценкам Kpler (компании, которая предоставляет инструменты для анализа данных и аналитики в сфере глобальной торговли), Китай имеет сейчас запас 1,2 млрд баррелей нефти, что эквивалентно примерно 115 дням его морского импорта сырой нефти.
Помимо энергетической безопасности, Иран имеет решающее значение для имиджа Китая в мире и его влияния как на Ближнем Востоке, так среди стран Глобального Юга в контексте геополитического соперничества с США. За последние годы Пекин действительно вложил немало усилий в развитие связей с Ираном, за счет чего заметно упрочил свой геополитический вес в регионе. В 2021 году КНР и Иран подписали соглашение о «всеобъемлющем стратегическом партнерстве» сроком на 25 лет, предусматривающее развитие сотрудничества по 20 различным направлениям, включая политические аспекты. Неспроста в марте 2023 года именно Китай выступил посредником в примирении между Саудовской Аравией и Ираном, проявив себя новым актором в регионе в противовес долгое время доминировавшим там Штатам. Из-за нападения «Хамаса» на Израиль в октябре 2023 года примирение Тегерана и Эр-Рияда вскоре, по сути, обнулилось (хотя вины Китая тут, понятно, не было).
В дальнейшем Китай совместно с Россией способствовал получению Тегераном полноправного членства в Шанхайской организации сотрудничества (в июле 2023 года) и БРИКС (в январе 2024 года). Это способствовало возвращению Ирана, постоянно демонизируемого Западом, в центр международной дипломатии, а Китаю и России позволило продемонстрировать успешность объединения под их началом стран незападного мира.
Война в Иране поставила среди его союзников неудобный для Китая вопрос: может ли страна предложить Ирану что-то, кроме моральной поддержки и осуждения американских действий на словах.
«Другие, кто работает или хочет работать с КНР по вопросам безопасности, могут справедливо задаться вопросом, не бросит ли их Пекин, особенно если они находятся далеко от КНР, как это было в случае с Ираном и Венесуэлой ранее»,— отметил политолог Национального университета Сингапура Чжуан Цзя-ин.
С другой стороны, Китай традиционно избегал позиционировать себя в качестве гаранта безопасности для стран Глобального Юга, считая итоги американских военных кампаний в Ираке и Афганистане лучшей прививкой от подобных амбиций. И, как считают сейчас многие западные эксперты, война в Иране, напротив, может стать новой возможностью для Пекина популяризировать нарратив о том, что Вашингтон действует как гегемонистская держава, тогда как Китай — пример невмешательства в дела других стран.
«Кампания Трампа рискует оказаться втянутой в трясину — от иранских контрударов по американским базам до… эскалации в Красном море. Если Трамп потерпит неудачу, выгоды (председателя КНР.— “Ъ”) Си Цзиньпина станут очевидными, поскольку авантюризм США будет представлен как безрассудный»,— отметило на этой неделе в разделе «Мнения» авторитетное европейское издание EUractive.
Война с Ираном началась в преддверии визита главы Белого дома в Китай (его предполагаемые даты 31 марта—2 апреля).
Как отметило на днях агентство Reuters, «Си Цзиньпину теперь предстоит непростая задача: либо чествовать Трампа на мировой арене, либо отказаться от участия в запланированной встрече». Пока в Пекине даже не подтвердили даты визита, уже озвученные Белым домом.
С другой стороны, в обмен на сдержанность Китая по иранской теме в ходе встречи лидеров двух стран председатель Си может попросить Трампа о ряде уступок по более принципиальной для себя теме Тайваня. Не так давно Белый дом объявил о переносе сделки по продаже оружия Тайбэю на сумму $13 млрд, которая была одобрена Конгрессом, чтобы не злить Пекин в преддверии переговоров, в успехе которых американцы также крайне заинтересованы.
Но главное, о чем многие эксперты и в Китае, и на Западе говорят открыто всю последнюю неделю, это о долгосрочной выгоде китайцев в случае, если США увязнут в Иране и на Ближнем Востоке надолго.
«Глубокое вовлечение Америки в военные конфликты на Ближнем Востоке неизбежно отвлекает ее стратегические ресурсы и внимание, объективно ограничивая ее возможности оказывать постоянное давление на Китай в Индо-Тихоокеанском регионе»,— отметил, в частности, директор Института Ближнего Востока при бизнес-школе HSBC Пекинского университета Чжу Чжаои.
Со схожим предупреждением выступили и эксперты аналитического центра Lowy Institute в Сиднее, напомнив о том, как Китай оперативно успел милитаризовать острова в спорной акватории в Южно-Китайском море, пока США были погружены в войну в Афганистане.
Больше всего риски того, что кампания Штатов на Ближнем Востоке оставит брешь в безопасности Азиатско-Тихоокеанском региона, волнует американских союзников в регионе — Японию, Южную Корею и Тайвань. «Мы надеемся, что эта операция будет быстрой, ограниченной и что ресурсы можно будет оперативно перенаправить обратно в Азию»,— заявил на днях депутат от правящей партии Тайваня Чэнь Куань Тин. А японцы, как сообщается со ссылкой на источники, уже запросили у Вашингтона гарантии того, что он не будет перемещать американские военные ресурсы из региона.
По данным американских экспертов, около 40% кораблей ВМС США, готовых к операциям, в настоящее время дислоцированы в районе Ближнего Востока. Единственный же американский авианосец, развернутый в Азии,— George Washington проходит техническое обслуживание на своей базе в японском городе Йокосука.
Фотогалерея
Операция Израиля и США в Иране. Фото
Фото: Mussa Qawasma / Reuters
Фото: Nir Elias / Reuters
Фото: Nir Elias / Reuters
Фото: Edgar Su / Reuters
Фото: Mussa Qawasma / Reuters
Фото: Mussa Qawasma / Reuters
Фото: Mohamed Azakir / Reuters
Фото: Mohamed Azakir / Reuters
Фото: Mohamed Azakir / Reuters
Фото: Handout. / Reuters
Фото: Mohamed Azakir / Reuters
Фото: Amr Abdallah Dalsh / Reuters
Фото: Mohamed Azakir / Reuters
Фото: Fatemeh Bahrami / Anadolu / Getty Images
Фото: Leo Correa / AP
Фото: Majid Asgaripour / WANA / Reuters
Фото: Socia Media / Reuters
Фото: Majid Asgaripour / WANA / Reuters
Фото: Leo Correa / AP
Фото: Reuters / Rami Shlush
Фото: Majid Asgaripour / WANA / Reuters
Фото: Ohad Zwigenberg / AP
Фото: Gideon Markovitz / Anadolu / Getty Images
Фото: Leo Correa / AP
Фото: Mohmmed Salem / Reuters
Фото: Stringer / Reuters
Фото: Leo Correa / AP
Фото: Majid Asgaripour / WANA / Reuters
Фото: Hassan Ammar / AP
Фото: Reuters
Фото: Toby Melville / Reuters
Фото: ISNA / AP
Фото: Ohad Zwigenberg / AP
Фото: Mohammed Salem / Reuters
Фото: Vahid Salemi / AP
Фото: Oded Balilty / AP
Фото: Johannes Christo / Reuters
Фото: Hadi Mizban / AP
Фото: Amr Alfiky / Reuters
Фото: Mukhtar Khan / AP
Фото: Majid Asgaripour / WANA / Reuters
Фото: Hiro Komae / AP
Фото: Hamad I Mohammed / Reuters
Фото: Itay Cohen / Reuters
Фото: Muhammad Farooq / AP
Фото: Mukhtar Khan / AP
Фото: Alexi J. Rosenfeld / Getty Images