Французской обороне предписали ужесточение

Президент Франции Эмманюэль Макрон объявил о радикальном изменении национальной ядерной доктрины. Предполагаются усиление арсенала военно-воздушных сил и флота, увеличение количества атомных боеголовок и распространение французского «атомного зонтика» на всю Европу. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Под бетонным сводом военно-морской базы на острове Иль-Лонг в Финистере, на фоне темного силуэта атомной подлодки Эмманюэль Макрон произнес 2 марта речь, которую в Париже уже назвали поворотной. Он держал ее не из телестудии Елисейского дворца, а из «логова» стратегических сил. Послание союзникам и потенциальным противникам очевидно: Франция возвращает ядерное сдерживание в центр политического лексикона.

«Мир ожесточается»,— сказал президент, и это ожесточение, по его словам, требует «ужесточения» самой французской модели обороны. Президент объявил о «постепенном развертывании продвинутого сдерживания» — dissuasion avancee.

Если прежде французская доктрина смотрела прежде всего из Парижа, то теперь речь идет о переходе «в глубину европейского континента».

Уже этой зимой британские представители впервые присутствовали на маневрах французских стратегических ВВС. Президент напомнил о том, что Франция отказалась от развития наземного компонента ядерных сил, но не от позиционирования ударных подводных лодок в мировом океане. Встает вопрос, почему не начать размещение элементов стратегических сил «при определенных обстоятельствах» на территории европейских союзников, среди которых названы Германия и Польша.

Эмманюэль Макрон говорит о «периоде геополитического разрыва» с прежней мировой политикой. Поле прежнего мирового порядка — «поле руин». Договор по ПРО прекращен. Договор о ракетах средней и меньшей дальности мертв. Россия дератифицировала Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, США его так и не ратифицировали. Система контроля над вооружениями, выстраивавшаяся десятилетиями, рассыпается. «Каждый действует сам по себе»,— констатирует он. В этом вакууме французское правительство не намерено сидеть сложа руки.

Президент напоминает, что в прежние годы Франция сократила свой ядерный арсенал. Теперь наступает время, наоборот, его укрепить.

«Я поручил увеличить количество ядерных боеголовок»,— объявил президент Макрон, отказавшись называть точное число, поскольку отныне «мы больше не будем раскрывать цифры нашего ядерного арсенала».

Ранее открытые источники называли число в 300 боеголовок.

Новая доктрина не означает начала немедленной количественной гонки вооружений — по крайней мере официально. Но модернизация продолжается. В 2036 году на воду должен выйти «Непобедимый» — подлодка нового поколения, будущий столп океанической компоненты. Логика проста: угрозы «усиливаются и диверсифицируются», противники укрепляют свои системы ПВО и ПРО, конфликтность растет. Сдерживание должно быть убедительным, а не декларативным.

В 2025 году Эмманюэль Макрон инициировал стратегический диалог с Берлином и Варшавой о защите европейских союзников. Подтекст прозрачен: Европа больше не может автоматически рассчитывать на третьих «защитников», готовых однажды ее покинуть. Законы, установленные без нас, сказал господин Макрон, не являются гарантией нашей безопасности. В этом смысле «продвинутое сдерживание» — это сигнал и Вашингтону, и Москве, и Брюсселю.

Но остается главный вопрос: где проходит граница между европейским измерением и национальным суверенитетом? Президент ответил заранее: определение «жизненных интересов» остается исключительной прерогативой Франции.

Никакого коллективного решения, никакого совместного планирования удара. Союзники могут участвовать в учениях, наблюдать, координировать, но окончательное решение остается за Парижем.

Речь на Иль-Лонге — это не объявление о немедленных переменах, а расстановка маркеров. Франция не выходит из режима нераспространения, не делится напрямую атомным оружием и не отказывается от прежних принципов. Но она готова «ужесточить модель» и распространить ее в глубину континента. В мире, где договоры рушатся быстрее, чем заключаются, Париж делает ставку на то, что сдерживание — это прежде всего политическая воля.

Как заявил президент, «я никогда не буду колебаться с принятием решений, необходимых для защиты наших жизненных интересов». Если французский арсенал будет применен, «ни одно государство не сможет уклониться». «Мы вступаем в новую эпоху», — сказал Эмманюэль Макрон. В этой эпохе атом остается не только военной категорией, но и языком суверенитета. Вопрос лишь в том, станет ли «продвинутое сдерживание» реальным инструментом европейской безопасности или останется дипломатической формулой. Пока это предупреждение: Франция не намерена быть зрителем в мире, где правила больше не работают сами по себе.

Алексей Тарханов