Хороводный приговор
Вячеслав Самодуров поставил в Мариинском театре балет по Родиону Щедрину
На сцене «Мариинский-2» состоялась премьера одноактного балета «Хороводы», который Вячеслав Самодуров поставил на музыку одноименного концерта для оркестра (1989) Родиона Щедрина. В хоровод художественных задач спектакля Татьяна Кузнецова вписаться не смогла.
Балет «Хороводы» хореографа Вячеслава Самодурова на музыку Родиона Щедрина
Фото: Михаил Вильчук / Мариинский театр, 2026 г.
Балет «Хороводы» хореографа Вячеслава Самодурова на музыку Родиона Щедрина
Фото: Михаил Вильчук / Мариинский театр, 2026 г.
Вячеслав Самодуров, один из самых титулованных и плодовитых хореографов России, «Хороводы» выбрал сам: Мариинский театр (читай — Валерий Гергиев) заказал ему постановку на любую музыку Родиона Щедрина. Казалось, вариант беспроигрышный: чуть меньше года назад в Мариинке удачно прошли самодуровские «Танцсцены» — первая постановка хореографа в alma mater (в далеком прошлом он был солистом труппы). А в 2022-м в Театре балета им. Якобсона, который возглавлял нынешний руководитель балета Мариинки Андриан Фадеев, Самодуров лихо и успешно поставил «Озорные частушки» на музыку как раз-таки Родиона Щедрина.
И формат одноактного балета Самодурову впору: это с полнометражными сюжетными балетами у него то и дело случаются осечки. А вот в бессюжетных одноактовках он выработал собственный узнаваемый стиль — «деконструктивный». Хореограф дробит традиционные классические формы (па-де-де, вариации, grand pas) на короткие фрагменты, а фрагменты — на череду отдельных комбинаций.
Солистов, как правило, у него несколько, кордебалет обычно приумножает сольные движения в финальных кульминациях, академические па трансформированы непривычными ракурсами и сочетаниями, темпы преимущественно быстрые.
Все это есть и в «Хороводах», причем тут Самодуров выступил в трех ипостасях, став еще и сценографом, и художником по костюмам. Периметр сцены окаймляет лес густой поролоновой «травы» метра в три высотой, за ним торчат мачты с архаичными прожекторами. Девушки одеты в легкие юбки по колено и майки с длинными рукавами, парни в просторных брюках и тоже в майках с накинутыми на них рубашонками. И хотя разноцветная одежда и антураж лишены примет конкретного времени, выглядит все это как футбольное поле преуспевающего села конца 1950-х.
Фото: Михаил Вильчук / Мариинский театр, 2026 г.
Фото: Михаил Вильчук / Мариинский театр, 2026 г.
Впечатление советской клюквы о счастливой юности подкрепляется поведением персонажей, их деланым оптимизмом и стыдливым целомудрием. Если, скажем, парнишка протягивает девочке ладошку, та не рискует ее принять без телесного трепета, чаще смущенной опрометью скрывается в кулисах. Партнерские отношения тут дружески-спортивные, переплясовые: кто быстрее и больше накрутит пируэтов-фуэте да наделает рондов и заносок позатейливее. На народный колорит намекают преображенные «молоточки», «ковырялочки» и девичьи вращения с отброшенными голенями. На душевный подъем — массовые трамплинные прыжки-saute с «брошенными» стопами и руками. Непроясненными остались лишь моменты, когда солистки танцуют, горестно обхватив голову руками, да еще коллективная проходка-лейтмотив поперек сцены: подрагивающие шажки, ссутуленные плечи, склоненные головы, ручки, сложенные у груди — неужто это скорбь по еще более счастливым временам, 1930-м например?
Фото: Михаил Вильчук / Мариинский театр, 2026 г.
Фото: Михаил Вильчук / Мариинский театр, 2026 г.
Музыка, чутким интерпретатором которой слывет Вячеслав Самодуров, тут живет собственной жизнью со всей ее оркестровой яркостью, почти джазовыми ритмами, двумя десятками разнокалиберных ударных, колокольными звонами и тембровыми обманками: моторная хореография не балует аналогичной изобретательностью. Впрочем, не исключено, что противопоставление танца музыке — намеренный прием: иначе трудно объяснить, скажем, двойное ассамбле, воткнутое хореографом на одну из пауз. Как бы то ни было, оценить достижения маэстро Гергиева и его оркестра танцевальное мельтешение изрядно мешает.
Как и разглядеть собственно балетные подвиги солистов. Елена Свинко, Дарья Ионова, Рома Гуделев и еще два легких прыгуна танцуют упоенно и виртуозно. Отличные стремительные фуэте, усложненные перебивками; замечательно живые, резвые антраша; вольные, распахнутые в шпагатах pas-de-chat; отточенные стопы, превосходная форма движений. Но каждому отводится секунд по 30 славы: выбежать, сверкнуть и опять скрыться в кулисе. В этой беспрерывной чехарде диагоналей, кругов, проскоков, пролетов — сольных и коллективных — невозможно запомнить, кто что делает, почему, а главное — зачем. Хороводятся, одним словом.