Знаменосец постмодерна

Режиссер Самсон Самсонов (1921–2002) — ученик Сергея Герасимова, обладатель венецианского «Серебряного льва» (1955) и каннского спецприза (1963) — родился по одним сведениям 23 февраля, по другим — 23 марта, 105 лет назад. Одного из первых постмодернистов отечественного кино вспоминает хорошо его знавший Андрей Плахов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

При жизни Самсонов познал и большой успех, и горечь непонимания. Его дебютная лента «Попрыгунья», снятая по повести Чехова в 1955 году, стала одной из первых ласточек оттепели в кино. Ее отметили «Серебряным львом» на фестивале в Венеции. На родине критики хвалили актеров Людмилу Целиковскую и Сергея Бондарчука за правильную чеховскую интонацию. «Не делайте ошибки в поисках “великого человека” наподобие той, какую сделала героиня “Попрыгуньи”, и вы увидите живущих рядом с вами подлинно великих людей — доктора Кириллова, доктора Астрова, доктора Дымова» — так писал журнал «Искусство кино», формулируя этику человечного оттепельного гуманизма, пришедшего на смену сталинскому культу вождей.

А в 1963-м «Оптимистическая трагедия» Самсона Самсонова по пьесе Всеволода Вишневского — невероятно, но факт — отхватила специальную награду Каннского фестиваля с формулировкой «за лучшее воплощение революционной эпопеи».

Как будто таких эпопей было полно в каннском конкурсе, но на самом деле к ним можно причислить — и то условно — лишь «Леопард» Лукино Висконти, получивший на том фестивале главный приз.

В то же время мало кого из режиссеров его поколения так нещадно били, как Самсонова. Ученик Сергея Герасимова, он отлично владел арсеналом реализма (в том числе социалистического), умел работать с актерами, которые ценили и любили его. Но ему было тесно в рамках «традиции», и он все время стремился за них выскочить. Его привлекали рискованные жанровые эксперименты. «Огненные версты» (1957) — едва ли не первый приключенческий «истерн» на материале гражданской войны.

«Арена» (1967) — самоубийственная попытка соединить тему нацистских преступлений и цирковые аттракционы. «Много шума из ничего» (1973) — хулиганская экранизация Шекспира с обоймой звезд и со стихами Юнны Мориц. Первый — положивший начало моде — «английский» детектив «Чисто английское убийство» (1974). Особенно досталось мелодраме «Каждый вечер в одиннадцать» (1969), которую посмотрело почти 25 млн человек, но критика сочла ее апофеозом пошлости и дурного вкуса. Такая негативная реакция сильно повлияла на творческое самочувствие режиссера и актрисы Маргариты Володиной, его тогдашней жены и музы, с которой они вскоре расстались.

Только со временем стало понятно, что Самсон Самсонов был одним из первых постмодернистов, повернувших отечественное кино в сторону жанрового синтеза.

На его похоронах Сергей Соловьев, подхвативший знамя постмодерна, назвал старшего товарища «последним рыцарем, Дон Кихотом нашего кино», которому он был безраздельно и бескорыстно предан.

Но когда я с ним познакомился, Самсон Иосифович выглядел во многом сбитым летчиком. Он бодрился, острил, но в глазах проблескивали печаль и горечь. А ведь надо было держать спину перед молодой женой и ее друзьями. Собственно, через нее мы и познакомились, и попали в его квартиру в доме у метро «Аэропорт». Я уже учился во ВГИКе, а Таню Рудановскую впервые увидел, когда она поступала на киноведческий факультет: они оказались в одной группе с моей женой. Татьяна выделялась эффектной внешностью, высоким ростом и умопомрачительными очками в пол-лица: такой шикарной оправы не было ни у кого. Но имидж надменной «столичной штучки» быстро развеялся.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Таня была добрейшим компанейским человеком, любила собирать гостей, в том числе своих сокурсников, за обильным столом и называла такие сборища «праздниками души». Подружились и мы, и наши дети, так что мой Дмитрий вырос вместе с Катей Самсоновой, выбравшей профессию художника. Дети играли в одной комнате, их родители выпивали-закусывали в другой, а Самсон Иосифович, посидев немного во вгиковской компании, говорил: «Ну что, молодежь, веселитесь». И уходил в кабинет писать очередной сценарий.

Однажды он позвал меня поехать с ним в подмосковный город Пушкино на премьеру его фильма «Восьмое чудо света». Честно говоря, эту картину (не лучшую в фильмографии Самсонова) помню смутно. Что-то про советских баскетболисток, одна из них на международных соревнованиях спасала жизнь греческой спортсменки, и так далее.

Особого успеха не было, мы вернулись в Москву с режиссером и игравшими в фильме Лией Ахеджаковой и Еленой Щелоковой, которая была настоящей двухметровой баскетболисткой. Почему-то все зашли в Елисеевский гастроном и попали в густую толпу. Тут же потерялись, но если Лию искать было безнадежно, то Елена возвышалась над простыми смертными, и ее кудрявая голова служила маяком в людском лабиринте. Самсонов сказал мне: «Теперь ты понимаешь, почему я люблю высоких женщин. С ними не потеряешься».