Под чужим флагом

Завтра Берлинале назовет победителей. Андрей Плахов, в этом году приехавший на фестиваль в сороковой раз, вспоминает первую поездку, когда советский кинематограф представляла большая делегация, а «Золотого медведя» получил фильм «Тема» Глеба Панфилова, и сравнивает с тем, что происходит здесь сегодня.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Под занавес Берлинале я занялся подсчетом: выяснилось, что это мой 40-й фестиваль. Впервые я попал в Берлин в 1987 году — за два года до падения Стены. Горбачевская перестройка позволила показать здесь ранее запрещенные цензурой фильмы, а я как раз тогда занимался их легализацией и снятием с «полки». Сразу два из таких запрещенных ранее фильмов попали в берлинский конкурс — «Тема» Глеба Панфилова и «Скорбное бесчувствие» Александра Сокурова.

Интерес к гостям из России был огромен. Я ощутил это на себе, поскольку приехал в первый день фестиваля, а остальная наша делегация — только на его вторую половину. На меня накинулись журналисты со всего мира — газеты, радио, телевидение: что происходит в России, куда движется кино, что думают и хотят молодые режиссеры?

За десять дней мне пришлось дать не меньше тридцати интервью. Потом приехал Элем Климов, возглавивший революцию в Союзе кинематографистов. Он был известен берлинцам и как вдовец Ларисы Шепитько, выигравшей для советского кино первого «Золотого медведя» (в 1977 году) за фильм «Восхождение». Состоялась знаменитая встреча Климова с «крестным отцом» голливудской киноиндустрии Джеком Валенти. Берлин назвали «Рейкьявиком кинематографа», поскольку в исландской столице незадолго до этого прошла советско-американская политическая встреча на высшем уровне.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Приехали Александр Сокуров и Глеб Панфилов с «Темой». В этой картине о писателе-конформисте играла жена Панфилова — Инна Чурикова, уже награжденная три года назад на Берлинале за лучшую женскую роль в фильме «Военно-полевой роман». «Тема» завоевала главный приз, побив даже «Взвод» Оливера Стоуна. Это был второй — и последний на сегодняшний день — «Золотой медведь» российского кино. Его «обмывали» всей нашей делегацией, переходя из одного берлинского бара в другой.

За нами ходила пара израильских журналистов — муж и жена, поздравляли и хотели пообщаться с Климовым и Панфиловым. Тогда с Израилем не было дипломатических отношений, и Климов не рискнул чокаться бокалами с представителями «вражеского государства». Он предложил каждому чокнуться со статуэткой медведя, стоявшей на нашем столе. Гулянка была такой долгой и бурной, было выпито столько водки и пива, что «Золотого медведя» потеряли. На следующий день его вернул честный немец — хозяин одного из баров.

Все это вспоминается по контрасту с картиной сегодняшнего Берлинале. Она немного напоминает то, что происходит в эти дни на Олимпийских играх.

Российских фильмов нет ни в конкурсе, ни в параллельных программах, вообще России нет в списке стран-участниц. Есть два фильма в конкурсе короткого метра, снятые нашими режиссерами, но представленные «под чужим флагом», поскольку спродюсированы за рубежом — один в Германии, другой в Великобритании.

Режиссер Александр Свирский показал «Неопознанные нелетающие объекты» — образец авторской экспериментальной анимации, соединяющей абстракцию и фигуратив. А Евгения Арбугаева представила в том же конкурсе картину «Чуураа» — поэтическую легенду о времени и памяти, снятую в арктической зоне Сибири, на территории вечной мерзлоты. Критики определяют этот фильм как «визионерский экологический триллер».

В 2022-м фильм «Выход» Максима и Евгении Арбугаевых получил оскаровскую номинацию, Александр Свирский не впервые участвует в Берлинале. Оба имени так или иначе ассоциируются с российской кинематографической школой и ее достижениями. Но официальные отношения фестиваля с Россией заморожены «до лучших времен». И только экранный ролик-заставка, который крутят перед каждым просмотром, содержит фразу «Фестиваль представляет» на русском языке — наряду с немецким, английским, французским, испанским и китайским.