Судья человеков

Президент России Владимир Путин, приехав 19 февраля в Верховный суд на Поварской улице, принял участие в ежегодном совещании судей судов общей юрисдикции, военных и арбитражных судов Российской Федерации. Чем более возвышалась на нем, в том числе и Владимиром Путиным, роль Верховного суда, тем больше вопросов к роли Верховного главнокомандующего возникало у специального корреспондента “Ъ” Андрея Колесникова.

В этот день можно было получить исчерпывающее представление о том, что у здания Верховного суда что-то готовится, не по количеству машин ГИБДД на улицах, его окружающих, хотя и они, конечно, были. На этот раз люди, утопавшие в беспросветных сугробах Хлебного, Малого и Большого Ржевских, Скатертного, Столового переулков, метров за двести до здания Верховного суда вдруг начинали ощущать под ногами твердую землю. Дворники не уходили отсюда ни на минуту, не сомневаюсь, с прошлого вечера. Это было единственное место в городе, где они сейчас, на глазах у тебя, внезапно освободившегося из снежного плена, скребли и скребли давно уже голый асфальт и плитку.

Зал заседаний, уже наполовину полный (или еще наполовину пустой) был интересен тем, что никто тут, как бывает в других таких залах на разнообразных форумах, не делал многозначительных селфи с пустым пока столом и трибуной с микрофоном. Я даже подумал, что, может, участников заседания попросили оставить телефоны на входе (нет, это не так). Просто тут было кому проявлять сознательность.

Почти все места были расписаны. Лучшие по праву сильного достались судьям Верховного суда.

Правда, кое-кто пытался вмешаться в установленную расстановку сил (вернее, рассадку). Один грузный, да и грозный на вид судья попытался пересесть из последних рядов в один из первых.

— Любой же судья может здесь сесть?..— якобы беспечно интересовался он у организаторов, пытаясь протиснуться в четвертый ряд прямо напротив трибуны с микрофоном, справедливо предполагая, что не прогадает.

Ему объясняли, что не любой (хотя он как будто не знал).

— Просто ноги длинные…— бормотал он, все-таки устраиваясь ведь на желанном месте.

Но ему в конце концов пришлось уступить место еще более уважаемым (хотя и в нем никто на всякий случай не рисковал сомневаться), правда, он просто пересел на ряд дальше. Одной из первых появилась уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова. Ее, конечно, фотографировали, она просила сделать красиво, ее убеждали, что по-другому и не умеют (а ведь еще как умеют-то)…

— Вас послушаешь — как из ручья воды напьешься…— вздыхала Татьяна Москалькова.

Чувствовалась в ней женщина, способная к переговорному процессу с неблизкими ей людьми. Ведь главное — результат, хоть и сиюминутный, а его она считай что уже достигла: фотографы мялись, воображая себя, надо думать, ручьями родниковой воды, истекающими каплями ласкающих души фотографий… И в каждой, как в капле, отражалась Татьяна Москалькова…

Я подошел к Анатолию Кучерене, председателю общественного совета при МВД России и специалисту, как известно, по незаслуженно забытому беглецу Эдварду Сноудену.

В этом и состоял мой вопрос:

— Как он сейчас?

— Ничего, работает…— сразу кивнул Анатолий Кучерена, как будто готовился к ответу.— Весь в делах… Ведь папа его когда-то рассказал, что, когда сыну два года исполнилось, он ему компьютер купил — да так с тех пор толком и не видел… Ему только компьютер для работы и нужен…

— Все хорошо у него? — спрашивал я.— Спит хорошо? Ведь с него, давайте говорить прямо, все началось…Так-то ведь никаких проблем с Соединенными Штатами, да и ни с кем, не было…

— Соглашусь с вами,— подтверждал Анатолий Кучерена.— В 2013, кажется, году… Да, все остальное потом было… Ну, так уж получилось… И нельзя было его не принять тогда…

Я знал, что у Эдварда Сноудена и правда все хорошо. К нему в свое время приехала жена, американка, и уже здесь в России, у них родились двое детишек… Да разве плохо!..

Перед самым появлением президента в зал зашли спикер Госдумы Вячеслав Володин, министр внутренних дел Владимир Колокольцев, директор ФСБ Александр Бортников, секретарь Совбеза Сергей Шойгу, глава Морской коллегии Николай Патрушев… Самой последней, прямо перед президентом,— спикер Совета федерации Валентина Матвиенко… Никто из них, кроме Александра Бортникова, не был склонен к разговорам. Зато он-то был.

— Вы ведете переговоры с Дуровым (Павел Дуров, основатель Telegram.— А. К.)? — спрашивал его корреспондент Life.ru.

— С Дуровым? — переспрашивал Александр Бортников.— Сейчас нет…

То есть было дело.

— А планируете?

— Мы раньше разговаривали,— подтверждал Александр Бортников.— Ни к чему хорошему это не привело, к большому сожалению, понимаете… Он (господин Дуров.— А. К.) преследует свои корыстные интересы, которые в конечном итоге реализуются наличием большого количества правонарушений… Как детской преступности, о которой мы постоянно говорим, так и террористических актов, диверсий… И мы считаем, что такой подход является не чем иным, как попустительством, понимаете, к тому, что происходит! Нужно работать, а не биться за свободу слова!

Хотелось поспорить (можно ведь совмещать), но Александр Бортников и сам спорил:

— Никто не нарушает свободу слова! Нужно защищать интересы граждан и не допускать правонарушений, которые осуществляются предоставлением услуг Telegram другим преступным элементам!

Да, похоже, насчет Telegram по крайней мере Александр Бортников все для себя решил, и не вчера.

Еще через минуту вошел Владимир Путин вместе с председателем Верховного суда Игорем Красновым, который остался стоять в центре сцены, а президент интуитивно потянулся к трибуне с микрофоном.

— Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин! — вдруг откуда-то сверху, а на самом деле отовсюду раздался глас диктора.

Вообще-то такого никогда не было. Президента объявляют до его выхода, чтобы все успели встать, например. Это анонс, а не констатация свершившегося факта.

Видно было, что и Владимир Путин не ожидал обрушившегося на него громоподобного сообщения.

— Да, будем знакомы…— пробормотал он, кивая залу.

В речи его, обращенной к судьям всех юрисдикций, были сначала изложены меры по оптимизации нагрузки на этих судей:

— Заслуживает поддержки инициатива Игоря Викторовича Краснова, председателя Верховного суда, о перераспределении вакантных должностей судей, а именно в пределах общей установленной штатной численности в пользу тех регионов, где судьи продолжительный период работают с максимальной нагрузкой (кажется уж очень даже логичным.— А. К.).

Владимир Путин почти сразу отвлекся на интересующую его тему:

— Кстати говоря, ваши коллеги там, за бугром, дают очень хороший повод для того, чтобы подчеркнуть качество российской юрисдикции! Многие из наших сограждан, которые уповали в свое время на непредвзятость, объективность той судебной системы, убедились как раз в обратном!

Он, видимо, имел в виду случаи, о которых его своевременно проинформировали.

— Число случаев избрания меры пресечения в виде заключения под стражу уменьшилось также на 6,2%,— добавил Владимир Путин.— На 2% увеличилось количество случаев избрания домашнего ареста. (Кажется, до смешного мало, и хочется сказать, что до смешного мало, но 2% — это тысячи человеческих судеб вообще-то.— А. К.) Все это говорит о некотором смягчении практики избрания мер пресечения, связанных с ограничениями права на свободу! (Вывод пока все-таки слишком смелый.— А. К.) Шире стала использоваться и практика назначения альтернативного наказания по уголовным делам: условное лишение свободы, штрафы, обязательные работы и так далее.

Зал оживился, похоже, люди не верили сами себе, вернее, тому, что они стали настолько шире использовать практику альтернативного наказания, что это стало заметно окружающим, в том числе и президенту.

— У меня тоже есть справка! — покачал головой президент. (То есть и на этот случай, кроме тех, которые он уже перечислил.— А. К.) Конечно, вы знаете об этом: из числа осужденных реальное лишение свободы назначено 125 тыс. лиц, или 26%, а в отношении почти 320 тыс. лиц, или 71%, назначены альтернативные наказания.

Это звучало как новость, причем, можно сказать, оптимистичная.

— Конечно, как в известном фильме было сказано… Все мы помним…— оживился Владимир Путин.— Вор должен сидеть в тюрьме! Но есть нюансы!..

Он поднял указательный палец.

— За какие-то небольшие правонарушения сразу запирать человека за решетку — не всегда это обоснованно! (То есть иногда-то обоснованно.— А. К.) Конечно, самое главное — мы это хорошо с вами знаем со скамьи университетской, институтской — самое главное что? Чтобы наказание было неизбежным! (Опять указательный палец.— А. К.) А вот вопрос, касающийся того, какое это должно быть наказание,— это как раз ваш вопрос…

Я посмотрел на судью, который сел перед микрофоном, потому что у него длинные ноги. Теперь он сидел, такое впечатление, поджав их.

А Владимир Путин высказался тем временем, похоже, про операции с криптовалютой:

— Цифровые технологии меняют все, абсолютно все меняют в жизни (то есть, надо полагать, и в его.— А. К.) и, как мы знаем, к сожалению, используются не только во благо: их активно применяют и в преступных целях террористические, экстремистские группировки, криминальные организованные сообщества. Возникают и новые формы преступной деятельности! Так, растет число случаев, когда цифровая валюта является средством совершения преступления, незаконным доходом либо предметом криминального посягательства.

Да, прежде всего это было про криптовалюту.

— И здесь практика, ситуации, с которыми сталкиваются граждане, бизнес, зачастую не имеют системного нормативного регулирования. Жизнь, что называется, опережает право! — признался президент.— Так всегда бывает, мы с вами тоже хорошо это знаем. Норма принимается, а жизнь ушла уже вперед, и очень многие вещи являются уже неурегулированными! И Верховный суд должен своевременно реагировать, формировать единые подходы и разъяснять их судам, активно пользоваться своим правом законодательной инициативы!

Роль Верховного суда возросла уже за время этого совещания.

— Но бесспорно, что, во всяком случае сегодня, никакие технологии не заменят судью,— утешил присутствующих Владимир Путин.— Решения судов касаются судеб людей, и они должны приниматься человеком. Только он может увидеть, почувствовать, понять точнейшие нюансы в делах, точнейшие и тончайшие, которые рассматриваются судом… Качества, присущие только человеку, основанные на его опыте, общей культуре, интуиции, характере, чувствах справедливости и гуманизма, нередко определяют исход правовых споров.

Это же не похоже на то, что закон — что дышло?.. Куда повернул, туда и вышло… Нет, не то, конечно.

С ответной речью выступил председатель Верховного суда Игорь Краснов. Говорил, отметим, быстро и уверенно.

— Еще в XIX столетии в ходе проведения судебной реформы император Александр II обозначил критерии, которые до сих пор не утратили свою актуальность: суд должен быть скорым, правым, милостивым и равным для всех,— сообщил Игорь Краснов.

Таким он то есть должен быть и теперь.

Было много конкретных рекомендаций судьям:

— Серьезный общественный резонанс вызывают разбирательства жильцов с управляющими компаниями в связи с некачественным оказанием коммунальных услуг. Судам следует иметь в виду, что в таких случаях именно указанные компании несут обязанность полного возмещения убытков и компенсации морального вреда по требованию лиц, чьи права были нарушены.

Игорь Краснов анонсировал и долгожданные разъяснения:

— Широкое обсуждение вызывают дела об оспаривании сделок с жильем граждан, в том числе совершенных под влиянием обмана. По моему поручению в текущем году, полугодии уже даже, Верховным судом будут подготовлены разъяснения, направленные на наведение порядка в данной сфере.

В какой-то момент Игорь Краснов заявил:

— Правосудие должно быть основано на законе и практике Верховного суда Российской Федерации.

Он таким образом трактует эту практику даже более широко, чем его предшественники.

— Игорь Викторович,— не удержался Владимир Путин от заключительного слова,— сделал всеобъемлющее такое… Выступил со всеобъемлющим таким выступлением…. «Выступил с выступлением»… Извините!.. Хотел бы отметить, что практически все вопросы были затронуты, это самое главное, все важные… Сослался и на высказывание Александра II, и на Петра I… В этой связи тоже вспомнил еще одного нашего монарха — императора Александра III, который как-то сказал: «Чего ни сделаешь, из всего сделают высочайшее повеление»… Он сказал это с иронией, но вот что точно хотелось бы в этой связи отметить, это то, что постановления пленума Верховного суда, так же, впрочем, как и решения Конституционного суда, и должны иметь силу высочайшего повеления!

То есть сам Владимир Путин вроде и ни при чем, как всегда.

Андрей Колесников