Блин ромкомом

На экраны вышла мелодрама «Счастлив, когда ты нет» Игоря Марченко, получившая Гран-при на фестивале короткометражного и дебютного кино «Короче» в 2025 году. За просмотром этой картины Юлия Шагельман почувствовала, что давно выросла из такой сомнительной романтики,— и не расстроилась.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Выйдя в прокат ко Дню святого Валентина, полнометражный режиссерский и сценарный дебют Игоря Марченко позиционируется как принадлежащий к романтическому жанру. Сюжет тут действительно более или менее укладывается в традиционную формулу «парень встречает девушку — парень теряет девушку — парень и девушка снова находят друг друга», а зрителям предлагается гадать, сойдутся ли все-таки герои окончательно и смогут ли продержаться вместе, пока смерть их не разлучит.

При этом картина явно подражает тренду на антиромантические антикомедии, надежно прописавшемуся в американском и европейском независимом кино последних лет пяти. Можно привести такие примеры, как «Материалистка» Селин Сон (2025), побывавшая в российском прокате прошлым летом, или «Худший человек на свете» нынешнего номинанта на «Оскар» Йоакима Триера (2021). Все такие фильмы рассказывают о примерно тридцатилетних героях, которые никак не могут разобраться в себе и в отношения с другими людьми входят с целым букетом неврозов, фрустраций и незалеченных психологических травм, на взгляд со стороны выглядящих иногда как банальные капризы.

Титул «худшего человека на свете» вполне можно присвоить обоим главным героям «Счастлив, когда ты нет», носящим — как будто чтобы специально запутать рецензентов — одинаковое имя Женя

Евгений (Гоша Токаев) — вялый, пассивный и в свои тридцать идущий по жизни с выражением бесконечной усталости на лице, которую не стирают ни секс, ни эмоциональные качели, куда его пытается усадить Евгения (Александра Бортич). Она-то как раз с поразительной легкостью переходит от ледяного сарказма к слезам и крикам, от желания — к показному безразличию.

В отношениях с противоположным полом каждый из них выбирает максимально саморазрушительный вариант. Он безнадежно влюблен в Олю (Соня Райзман), девушку своего старого друга и партнера по бизнесу Данилы (Евгений Санников), она зачем-то путается со своим начальником Димой (Антон Момот), прекрасно понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Оба как будто выступают воплощением модных у сетевых псевдопсихологов словечек: «токсичный», «нарцисс», «избегающий тип привязанности».

Женя и Женя знакомятся на вечеринке у общих знакомых, с ходу обливают друг друга потоком не слишком изобретательных оскорблений («Ты что, умственно отсталый?» — спрашивает она у него) и заканчивают вечер в одной постели, где оба так же нелестно высказываются о статях своего визави. Наутро первый ее порыв — оставить ему свой номер телефона, но это было бы слишком просто и по-человечески, поэтому она приклеивает к зеркалу записку со словами «Могло быть и хуже». Так начинается их роман в стиле «любит— не любит, плюнет — поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет». Чем бы, как говорится, дитя ни тешилось, но в этот круговорот оказываются поневоле втянуты и Оля с Данилой, и Дима, и коллега Евгении Маша (Евгения Калинец), не совсем тайно по Диме вздыхающая.

Следить за этими игрищами, честно говоря, довольно тягостно. Тем более что действие, как это часто бывает в отечественном кино, разворачивается в выдуманном мире выдуманных людей, где у всех персонажей чисто киношные профессии и жизненные обстоятельства. Женя-девочка — копирайтер в каком-то непонятном журнале, постоянно срывающая дедлайны,— снимает квартиру на Арбате и ездит на «Мини-Купере». Женя-мальчик вообще не работает, потому что когда-то успешно инвестировал в стартап, который теперь развивают Данила и Оля. Офис этой компании находится, разумеется, в «Москва-Сити», а сам Женя по ходу дела меняет одну квартиру в новостройке на другую, еще лучше. И ипотеку ему платить не надо.

Игорь Марченко стремится показать ровесникам персонажей зеркало, в котором отразятся они сами.

Точнее, их страхи и комплексы и их мечта о безбедной жизни, которую всю можно посвятить тщательному рассматриванию себя любимого/любимой, не отвлекаясь на материальные проблемы. Поколения до и после сознательно вычеркнуты из целевой аудитории. Но и за тридцатилетних становится даже обидно: в жизни они все-таки не такие унылые, незрелые и инфантильные.