Мертвые «Сезоны»
Илзе Лиепа показала Москве спектакль-концерт о Дягилеве
На сцене Большого зала «Зарядье» состоялась московская премьера спектакля-концерта «Дягилев. Балет. Новый век», в котором автор идеи Илзе Лиепа рассказывала о жизни Дягилева, а выступления артистов балета иллюстрировали его художественные достижения. И если судить по рассказу и показу, решительно непонятно, чем Дягилев и его антреприза так переполошили Европу, считает Татьяна Кузнецова.
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Глеб Щелкунов / купить фото
Благообразному вечеру стоило бы присвоить рейтинг 60+. На фоне трех экранов, на которые проецировали старинные фотографии и современные эскизы декораций (работы художника Нежного), изысканная Илзе Лиепа прекрасно поставленным голосом с модуляциями и жестикуляцией старого МХАТа пересказывала эпизоды из жизни Дягилева — от прибытия в Петербург до похорон в Венеции. Изящный конферанс был полон расхожих цитат из писем героя и дневников его друзей и рисовал образ патриота, хранящего традиции и бережно их обновляющего. Художественных провокаций вроде бы не было и в помине. Дьявол в деталях: всеядный Дягилев действительно включал в свои программы балеты XIX века, когда это требовали обстоятельства. И не только любимую им «Спящую красавицу», которая поставила его антрепризу на грань катастрофы в 1921 году, но даже «Лебединое озеро» с враждебной ему Кшесинской в роли Одетты-Одиллии — в 1912-м консервативный Лондон предпочитал романтические балеты. Но не экскурсами же в XIX век прославились «Русские сезоны».
А в «Зарядье» заезженные классические па-де-де выглядели спасательным кругом, держащим на плаву не только этот концерт, но и всю дягилевскую антрепризу.
Хореография позапрошлого века выглядела основательнее остальных номеров, несмотря на то что исполнение классики было вовсе не выдающимся, скорее дежурным. Концерт открылся «свадебным» па-де-де из «Спящей красавицы» в исполнении Евгении Образцовой и Семена Чудина. Премьеры Большого, танцующие третий десяток лет, оказались в прекрасной форме и не прогадали, сделав ставку на плавность жестов, изящество поз и невозмутимую приветливость. Последняя, правда, у Семена Чудина выглядела чопорностью — будто его Дезире решился на династический брак скрепя сердце. Картину подпортили шаткие и валкие вращения, которые в этом лишенном внешних эффектов па-де-де играют определяющую роль. Ну и глухое урчание фонограммы, задававшее угнетающе медленный темп танца.
Второе отделение открыло «черное» па-де-де из «Лебединого озера» в исполнении пары из Мариинского театра. В отличие от москвичей у задорной Одиллии (Надежда Батоева) и обслуживающего ее корректного Зигфрида (Никита Корнеев) с вращением в адажио проблем не было, да и одинарные фуэте в быстром темпе прима открутила благополучно (пошатнулась лишь в самом конце), но актерски дуэт явно не сложился. Неубедительно погибал и «Умирающий лебедь» Евы Сергеенковой: молодая балерина Большого растерянно размахивала руками, фатально не попадала в музыку и не смогла поддержать патетический рассказ Илзе о смерти и похоронах Дягилева.
Балеты Фокина из дягилевского репертуара уже почти тридцать лет повсюду ставит Андрис Лиепа, и только неофиты могут принять их за аутентичные. Но других вариантов у нас нет, так что дуэт Жар-птицы с Иваном-царевичем в исполнении солистов Театра Натальи Сац показался вполне состоятельным. Хотя прозаичный царевич Дмитрия Круглова смахивал на комсомольского бюрократа, Варвара Серова — балерина хрупкая, острая, нервическая — умудрилась сохранить декадентский колорит роли, заочно посрамив неповоротливых Жар-птиц Большого театра, в котором Андрис Лиепа недавно укоренил этот балет.
Самым ущербным на этом концерте выглядел XXI век. В программу Илзе Лиепа включила три работы победителей своего конкурса молодых хореографов, и это было ошибкой.
Поставленные на темы дягилевских «сезонов», они профнепригодны — по лексике, режиссуре и пониманию исходного материала. Претенциозную миниатюру, сочиненную Ольгой Насыровой на «Послеполуденный отдых фавна» Дебюсси, танцевала сама Илзе вместе с экс-премьером Музтеатра Станиславского Георги Смилевски. В этом «Разговоре с Фавном» Вацлав Нижинский, сложив кисти характерными «лодочками», сочинял свой знаменитый модернистский балет, перемежая процесс «творческими муками» в виде каскадов шене и одноразовых jete еn tournant. Илзе Лиепа, почти дословно повторяя текст первоисточника, изображала Нимфу, только не испуганную, а царственную, этакую музу Нижинского, которого милостиво трепала по волосам, как приблудного щенка. Коленопреклоненный «Нижинский» благоговейно целовал ей руку и трепетно прижимал оброненное ею покрывало к щеке и сердцу. 114 лет назад Фавн Нижинского содрогался на расстеленном покрывале в беззвучном оргазме. Но «Новый век» Дягилева давно миновал — современной России досталась лишь его ханжеская интерпретация.