Рэп оперативного реагирования

В издательстве «Бомбора» вышла книга Аркадия Романова «Это было в России: музыка 2010-х от кальян-рэпа до постпанка». Указанные в заглавии жанры занимают в тексте не так уж много места по сравнению с рэп-андерграундом, баттл-рэпом и рэп-мейнстримом. Но и одним только русскоязычным речитативом автор не ограничивается, уделяя внимание и Муждусу с ДДТ, и Ивану Дорну с Елкой. Игорь Гаврилов увидел в пятисотстраничной работе опыт классификации популярных жанров 2010-х и путей их влияния на день сегодняшний.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

На первый взгляд, наследие 2010-х еще не успело как следует «отстояться», чтобы уже писать о нем книжку. Однако все, что было наработано в 2010-е, так сильно влияет на происходящее в массовой культуре прямо сегодня, что попытка разобраться, откуда мы такие взялись, не выглядит преждевременной.

Главный предмет исследования Аркадия Романова — рэп на русском языке. На его примере можно очень достоверно рассказать о том, как андерграундная культура становится мейнстримом, и ответить на вопрос о том, может ли исследователь писать о популярной музыке в отрыве от разговора об общественных процессах.

2000-е — эпоха, когда «об артисте уже узнавали благодаря интернету, но он там еще не зарабатывал». 2010-е в популярной музыке начались в 2009-м, когда премьер-министр Владимир Путин пришел на телешоу «Битва за респект» (“Ъ” писал об этом 14 ноября 2009 года), что демонстрировало: аудитория рэпа — важная часть электората. В то же время настоящим «началом 2010-х» можно назвать и 2012 год, когда в России был запущен цифровой музыкальный магазин iTunes.

Аркадий Романов не обходит эти события вниманием. Но становым хребтом для его повествования стали биографии ключевых фигур андерграунд-рэпа — Оксимирона (признан Минюстом РФ иностранным агентом), Славы КПСС, Бабангиды, Шока, Паши Техника. Гораздо в меньшей степени его интересуют Баста и лейбл «Газгольдер». В его понимании их лучшие дни, видимо, остались в 2000-х.

Автор детально прослеживает все ответвления рэп-андерграунда, под микроскопом рассматривает культуру рэп-баттлов, рассказывает, как на здешнюю рэп-сцену повлияли русскоязычные исполнители из Германии и Англии. Все это вроде бы не так уж и важно для массового потребителя поп-музыки. Но без всей этой генеалогии было бы непонятно, почему, с точки зрения Романова, «биф» (конфликт) Тимати и Киркорова «будут изучать на уроках истории и обществознания». На примере этого конфликта можно объяснить сразу целый ряд понятий: «дисс», «хайп», «вирусный ролик», «хештег», «сайфер».

Отношения рэперов и поп-элиты лишь малая часть палитры книги. Автор подробно пишет о том, что такое «левый» и «правый» рэп, с какими радикальными движениями ассоциировали себя полумифический Бабангида и постироничный Слава КПСС (Вячеслав Машнов) из объединения «Антихайп». Тексты «подпольных» рэперов, записанные на самую дешевую аппаратуру, «состояли из шовинизма и желчи», но стимулировали развитие жанра до такой степени, что Славу КПСС стали регулярно звать на федеральное ТВ, а Тина Канделаки носила мерч «Антихайпа». Тексты представителей «правого» рэпа, зачастую смыкавшегося с «абстрактным», были не просто политизированы, а порой «напичканы радикальным подтекстом». И, естественно, лейтмотивом большинства текстов «рэп-подземелья» было упоминание запрещенных веществ. «Я не могу припомнить ни одного значимого исполнителя, равнодушного к этой теме»,— пишет Романов. При этом издатели книги всю лексику, связанную с ней, цензурируют (замазывают черным) — в отличие, например, от мата.

Рэп-генезис — основной сюжет книги, но Романов глубоко копает и в другие стороны. А если не копает, то дает оценки и характеристики, точности которых можно только позавидовать.

«Сыны Кавказа, потомки Степи и уроженцы Мавераннахра стали нашими ямайцами, барбадосцами и тринидадцами»,— пишет автор, проводя аналогии между «кальян-рэпом» России и ролью музыки Карибских островов в англосаксонской поп-культуре. В самом начале книги Романов клялся писать преимущественно о музыке с русскими текстами, произведенной в России. Но в главе о классиках «кальян-рэпа» «Miyagi & Эндшпиль» он парадоксально резюмирует: «Русский язык стал вторичным по отношению к музыке». А самый большой парадокс — это, пожалуй, группа 25/17: «Так же как на основе старых музыкальных кусочков хип-хоп-продюсеры сочиняли новые композиции, рэп-группа 25/17 смогла заново изобрести русский рок».

Аркадий Романов. Это было в России: музыка 2010-х от кальян-рэпа до постпанка. М.: Бомбора, 2026.