Труд без аннексий и контрибуций
Санкции против РФ слабо повлияли на неформальную занятость
Санкции, введенные против РФ в 2022 году западными странами, незначительно изменили ландшафт российского рынка труда — доля неформальной занятости на нем увеличилась менее чем на 1 процентный пункт (п. п.). По сравнению с другими кейсами такой эффект необычен — рост неформальной занятости в других подсанкционных странах, таких как Иран и Сирия, при введении ограничений был значительным.
Фото: Василий Дерюгин, Коммерсантъ
Фото: Василий Дерюгин, Коммерсантъ
Введенные против России санкции мало повлияли на сектор неформальной занятости на национальном рынке труда, показал анализ Высшей школы экономики — работа Анны Зудиной из Центра трудовых исследований «Неформальная занятость под санкциями: случай России (2022–2023 годы)». В качестве неформально занятых она рассматривает всех занятых вне корпоративного сектора.
Изучение экономики подсанкционных стран становится все более популярным по мере того, как все большее число государств вступает в масштабные санкционные войны друг с другом. Однако работ об их влиянии на рынки труда пока мало — рассмотрены только кейсы Ирана и Сирии.
Изучение рынка труда РФ в этой ситуации важно еще и потому, что национальные показатели безработицы и занятости реагируют на кризисы нестандартным образом — так, в 2008 и 2014 годах вместо роста безработицы падение ВВП проявлялось в сокращении зарплат.
Накануне введения санкций в 2022 году половина населения РФ относилась к категории формальных работников, то есть наемных работников предприятий, имеющих официальный трудовой контракт, еще около 8% принадлежали к тому или иному типу неформальной занятости, 3% — к безработным, около 40% были экономически неактивными. Потом доля занятых во всех форматах начала расти — на 0,9 п. п. и 0,8 п. п. соответственно. Источником рабочих рук для занятости стало экономически неактивное население и безработные. Тенденция к уменьшению доли экономически неактивных и безработных, а также к росту доли формальных работников в структуре населения была зафиксирована и в 2023 году — они достигли минимумов в 1,5% и 37% от всего населения в возрасте 15–72 лет соответственно, а доля работников предприятий, имеющих официальный трудовой контракт, превысила 52% от всего населения в возрасте 15–72 лет.
Такая динамика отличается от трендов, которые исследователи ранее зафиксировали для Ирана и Сирии. В первом случае после введения масштабных финансовых и торговых санкций в 2012–2014 годах общая занятость в стране возросла, а безработица сократилась, что привело к появлению термина «занятость без роста». Изменилась и структура рынка труда — частный его сектор сократился, а его бывшие работники перешли на низкопроизводительные неформальные рабочие места в сектор услуг. В Сирии сценарий реакции рынка труда на санкции был иным — в 2010–2019 годах численность рабочих мест в стране сократилась на 2,2 млн, а безработица увеличилась с 15% в 2011 году до 43% в 2019 году.
В РФ среди секторов, которые наиболее активно отреагировали на введение санкций ростом неформальности, оказались торговля и бытовое обслуживания, а также сельское хозяйство, которые, впрочем, являются традиционными отраслями сосредоточения этого типа рабочих мест.
Уровень неформальной занятости вырос и в бюджетном секторе, который, с одной стороны, гораздо меньше зависит от зарубежных технологий, а с другой — по определению зависит от госфинансирования.
В то же время уровень неформальной наемной занятости сокращался на предприятиях в строительстве, связи, транспорте, что может быть связано с тем, что данные отрасли относятся к числу более уязвимых к внешним ограничениям из-за сложностей доступа к комплектующим и изменения потребительского спроса из-за возросших цен,— работодатели стремились сократить свои трудовые издержки, увольняя неформальных работников.
Оценки общей цифры неформальной занятости (7–9 млн человек в 2023 году) не полностью согласуются с данными правительства, имеющего возможность использовать для анализа этого сектора рабочих мест административные данные ФНС и Соцфонда,— так, в 2023 году вице-премьер Татьяна Голикова говорила о 6 млн неформальных занятых. В 2024–2025 годах эта цифра, впрочем, скорее всего, сократилась — из-за ужесточения госполитики регулирования рынка труда, например, с помощью региональных межведомственных комиссий по противодействию нелегальному сектору.
Каковы перспективы неформальной занятости в этом году на фоне замедления экономической активности, неясно. С одной стороны, в кризисы до 2022 года неформальная занятость в РФ росла, однако за последние годы власти усилили контроль не только за рынком труда, но и за денежными переводами организаций и граждан. Возможной альтернативой неформальности может стать самозанятость, но выделить в массе зарегистрированных самозанятых именно тех, кто пришел туда после потери официальной работы, будет невозможно.