Крысиные истории

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

За чем сейчас люди могут выстраиваться в очередь в Москве? Я знаю несколько мест общепита, где нужно быть готовым полчаса постоять у дверей. Из открывшихся недавно — Rusty Rat & Pizza, небольшой полуподвальный ресторанчик в районе Китай-города. Название, как ни крути с переводом, получается про ржавую крысу — и на вывеске вовсе не милый мультяшный Рататуй, а настоящая крыска в профиль. Так с порога обозначается круг тех, кому здесь будет нормально. Если у вас не вызывает отторжения связка «ржавчина—крыса—пицца», значит, вы человек, готовый своими поступками разоблачать абсурдность привычной логики. Заходите, тут свои.

Rusty Rat открыли владельцы бара Underdog — абсолютно неповторимого места на Маросейке, которое давно прославилось очередями на вход, вкусными хот-догами, огромными сэндвичами и неформальной публикой. Но Underdog именно бар: практически без посадочных мест, с мощной музыкой, теснотой и толпой скейтбордистов у дверей. А новая пиццерия — другое дело. Это аккуратный ресторанчик с хорошим ремонтом и флаконами дорогого мыла у рукомойника. Сюда даже можно позвонить и забронировать место, но бронь принимают на 30% столов, а на оставшиеся 70% — живая очередь. Вот она и стоит перед входом. Для ожидающих на углу барной стойки заботливо лежат бесплатные сигареты и конфетки-драже.

Публика здесь более разнообразная, чем в Underdog. И дело прежде всего в пицце — слава о ее необыкновенной вкусноте разнеслась быстро. А на вкусную пиццу летит всякая птица.

Еще сказывается место: все-таки Черкасский переулок, где слева Центризбирком, а справа и вовсе АП,— это вам не раздолбайские антисанитарные дворы вокруг Маросейки. Конечно, в зале преобладает молодежь, но и солидных людей хватает, и у всех довольный вид. Потому что еда нестандартная и вкусная. В небольшом, хорошо понятном меню прежде всего американский вариант итальянской кухни. Например, используется водочный томатный соус. Его любят в Америке, поскольку добавка пары ложек водки в томат позволяет плеснуть еще и сливок. Они тогда не свернутся, а соус станет более тягучим — в американской кухне любят, чтобы все было creamy.

А вот пиццу, насчет которой в Штатах установилась дурацкая практика раскатывать тесто в большой тонкий блин и подавать слайсами, в Rusty решили делать маленькую, кругленькую и с толстым бортиком — абсолютно прелестную. Объявили, что это, дескать, бруклинский вариант. Ну, ОК. Берите смело любую: начинки все задорные. Есть, например, такие: пастрами из говядины, пикули и горчица, а еще — карамелизированные персики, прошутто, рукола. Цена — около 900 руб. за каждую, и размер у пиццы идеальный для одного едока. Я брала с мортаделлой, песто и страчателлой — не пожалела. К пухлой корочке с подпалинами (в других местах такую пиццу назовут, ах-ах, неаполитанской) дают соус, но я эту заокеанскую выдумку не одобряю. Зачем тут еще майонезик-то? Корочку можно не оставлять на конец, я считаю, а отламывать всю дорогу по кусочку и макать в середину пиццы. Хорошо подлить острого масла для сочности, если калорий маловато будет.

Помимо пиццы, обнаружено еще одно великолепное блюдо — Tomato & Shrimp soup (830 руб.). Суп большой, густой, в меру сладкий и пряный. На нем сверху сливки красивым узором, а в глубине три большие подкопченные креветки. И рядом на тарелке неожиданно огромный горячий бутерброд из хлеба типа ржаного с жареным яйцом и расплавленным сыром внутри.

Но есть и столь же сильные провалы. Салат «Цезарь» не годится никуда. Листья салатные и вялые, и не те (не романо). Вместо сухариков мягкие хлебные крошки, сверху скучная сувидная куриная грудка. А хуже всего соус: он как клей для обоев — холодный, плотный, тянет вниз. Непонятно, как такое вышло, но это блюдо из серии «дети слепили маме салат на 8 Марта».

За всеми столами люди активнейшим образом общаются. Я за час такого наслушалась про отношения, хоть пьесу садись писать про молодых. С названием «Парень не парит». Музыка радует подборкой, но огорчает избыточной громкостью. Пьют мало, хотя есть коктейли, пиво и сидр на кранах. Сервис хороший, внимательный и артистичный до самолюбования.

Чем я и воспользовалась, спросив у официанта, а с чего все-таки крыса? Он сказал, что крыса — символ Бруклина, там же везде они бегают.

Я его поправляю: так это же в Париже, там их мэр Анн Идальго разводит, а в Бруклине их нету, вы давно там были? Оказалось, не был никогда. А я-то все недоумевала, когда шла сюда: откуда у нас сейчас берется толпа людей, точно знающих, как оно в Нью-Йорке? Откуда визы? Кто молодой нынче выбирается дальше Миусской дюны? А оказалось, что и без виз многие просто не перестают любить что-то хорошее американское. Не соглашаются на разрыв культуры, а гастрономия — ее часть. Одни не видят плохого в том, чтобы кормить людей американским сэндвичем Reuben с солониной и квашеной капустой, если многим у нас он так пришелся по вкусу. Другие, поев этого «Рубена», идут и ставят в театре яркий и тонкий спектакль на стихи Хармса под музыку Эминема. И ведь Эминем правда подходит Хармсу. Они друг другу свои.

Елена Ремчукова, обозреватель “Ъ”