От имперской милости до студии грамзаписи

Шестого февраля 1771 года пастор Иоахим Грот освятил новую кирху на углу Большого проспекта Васильевского острова. Название в честь святой Екатерины стало актом признательности императрице Екатерине II, пожертвовавшей на строительство три тысячи рублей — весьма значительную по тем временам сумму. Так началась история здания, которому за два с половиной века суждено было сменить несколько ролей (храм, образовательный и социальный центр, склад, студия грамзаписи), чтобы в итоге вновь вернуть себе первоначальное предназначение.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Как начиналось строительство лютеранской общины

Васильевский остров в 1720-х годах — не престижный район в центре города, а государственная стройплощадка. Сюда направляли тех, кто был нужен столице: иностранных купцов, ремесленников, корабельных инженеров. Среди этой разноязыкой публики быстро сформировалась мощная колония лютеран: немцев, шведов, голландцев. Дата 28 июня 1728 считается днем основания лютеранской общины на Васильевском острове. Ее первые члены действовали по практичной схеме: собрали деньги и выкупили для молитв небольшой дом у православного священника. Место выбрали неслучайно: угол 1-й линии и Большого проспекта — будущий центр города. Но через шестнадцать лет община переросла эти стены. К купцам и инженерам добавились новые лица, деньги в кассе приумножились. Молиться в переделанном жилом доме стало казаться недостойным. В 1744 году на месте этого дома возвели первую деревянную церковь. Участок для нее на том же стратегическом углу был официально выделен городскими властями лишь три года спустя, в 1747 году. Здание построили утилитарное, но с расчетом на рост.

Здание простояло меньше четверти века. К 1760-м годам новое поколение прихожан, укрепившее свое положение и финансовое состояние, сочло дерево материалом плебейским и ненадежным. Временному пристанищу требовалась замена — каменный монумент, соответствующий амбициям общины.

Фельтен, классицизм и милость кесаря

В 1768 году, 22 июня, заложили фундамент нового здания на 1100 мест. Архитектора взяли не случайного, а придворного — Юрия Матвеевича Фельтена, ученика Растрелли, который в то время «переводил» столичную архитектуру с языка барокко на строгий язык раннего классицизма.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

По его проекту выросло двухъярусное здание, четкий прямоугольник, внутри — круглый вестибюль, служебные помещения и большой зал, который три ряда колонн коринфского ордера делили на части. Снаружи Фельтен сделал ставку на античную простоту и монументальность. Главный фасад, выходящий на Большой проспект, он оформил внушительным четырехколонным дорическим портиком — типичным для эпохи. Композицию венчал небольшой купол на высоком барабане, встроенный в южную часть здания. Это была не вычурная церковь, а заявление о вкусе и статусе: солидность, порядок, просвещенный разум.

Собранные с прихожан средства довольно быстро закончились. Кладка едва поднялась от фундамента. Тут и пригодились связи. Депутация от общины смогла попасть на прием к императрице Екатерине Второй. Немцы изложили бывшей соотечественнице план Фельтена и дали понять, что она может всегда рассчитывать на их поддержку. Расчет сработал: из казны выдали три тысячи рублей — сумму по тем временам огромную. В благодарность храм нарекли во имя святой Екатерины. Освящение 26 января (6 февраля) 1771 года пастором Иоахимом Гротом стало не только религиозным праздником, но и политическим актом. Это было доказательство: у местных лютеран есть не только капитал и вкус, но и прямой доступ к трону.

Здание, однако, продолжали достаивать и улучшать. Так, в 1859 году архитектор В. Я. Лангваген перестроил интерьеры, добавив ярус хор и две лестницы. А в 1902–1903 годах, когда прихожан стало еще больше, по проекту архитектора Х. Ф. Маршнера церковь расширили на 200 мест. По сторонам знаменитого фельтеновского портика пристроили лестничные клетки, превратив его из выступающей конструкции в глубокую, торжественную лоджию.

Империя милосердия: школы, вдовы и деловой подход

Получив каменное здание, приход начал освоение социального пространства. При церкви вскоре открыли два заведения: приходскую школу для своих и торговую — для детей купцов с острова. Обучение было платным, но по-немецки качественным. К началу XX века община разрослась до масштабов микрогосударства: две гимназии (мужская и женская), реальное училище, начальные школы, два детских приюта, богадельня для вдов. Церковный совет, куда входили местные фабриканты вроде Якова Паля (он позже на свои деньги купил землю для новой церкви), управлял этой империей как совет директоров. Пасторы отчитывались перед ними за каждый гульден. Кирха на Большом проспекте стала не духовным центром, а деловым и социальным хабом для всего Васильевского.

Впрочем, некогда влиятельная община не избежала общей для религиозных организаций судьбы в период советской власти. В 1930 году храм Святой Екатерины был закрыт одним постановлением. Пасторов — Курта Мусса и других — арестовали и отправили в лагеря. Имущество, накопленное за два века, изъяли «в пользу трудящихся». В здании с идеальной фельтеновской акустикой, рассчитанной на органные фуги Баха, устроили студию грамзаписи «Ленгрампласттрест». Потом были склады промтоваров, потом — скульптурная мастерская. Величественный портик, где когда-то встречали императрицу, теперь служил для разгрузки ящиков с патефонными пластинками и гипсом.

Немецкий орган с русскими проблемами

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Возрождение спустя несколько десятилетий началось с решения организационных вопросов. В 1990-м горстка уцелевших потомков старой общины и новых энтузиастов выбила право арендовать у государства собственное разоренное здание. Они вошли не в храм, а в пустые грязные залы. Первой победой стал крест над куполом в 1995-м. Но настоящим голосом возвращения должен был стать орган. В 1996-м общине передали здание в бессрочное пользование, и сразу начали сбор средств. Деньги нашлись у немецких партнеров и новых российских меценатов. Заказ получила фирма W. Sauer из Франкфурта-на-Одере. В 1999-м их инструмент, Opus 2266, с 13 регистрами и механической трактурой, занял свое место. Его звук, теплый и насыщенный, идеально лег в акустику фельтеновского зала, которую не смогли убить даже студийные перегородки. Орган освятили — и сразу поставили на службу. Он стал главным активом: на богослужениях собирал верующих, на концертах — публику и деньги. Музыка Баха снова зазвучала под этими сводами.

Однако история повторила сюжет XVIII века: денег на полноценный проект не хватило. Из запланированных 17 регистров поставили только 13. Через несколько лет приход, окрыленный успехом, решил достроить инструмент своими силами. В 2000-х за работу взялись местные энтузиасты. Они добавили пять регистров от разных старых органов, установили декоративные звезды на фасад. Результат эксперты позже назовут «кустарным». Родные трубы «Зауэра» пострадали, изначальный замысел немецких инженеров был искажен. Фирма-изготовитель, вызванная на осмотр в 2022-м, лишь развела руками. Теперь община снова собирает деньги — на сей раз на дорогостоящую реставрацию силами самих немцев.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Церковь Святой Екатерины сегодня — действующий храм и концертная площадка, объект культурного наследия федерального значения. Ее история — это 255 лет адаптации: от присяги верности императрице и социального строительства общины до концертов органной музыки и краудфандинга на реставрацию. Каждый этап начинался с вопроса о ресурсах. Этот прагматизм и оказался самой устойчивой формой существования, позволившей пережить два с половиной столетия.

Анна Кашурина