Стратегическая головоломка
Дмитрий Тренин — о ядерном сдерживании в новых условиях
Большой «ядерный треугольник» США—Россия—Китай — не единственный. Есть еще Китай—Индия—Пакистан в Азии и Россия—Англия—Франция в Европе. Эта стратегическая головоломка, похоже, не имеет решения
Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ
Большой «ядерный треугольник» США—Россия—Китай — не единственный. Есть еще Китай—Индия—Пакистан в Азии и Россия—Англия—Франция в Европе. Эта стратегическая головоломка, похоже, не имеет решения
Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ
5 февраля 2026 года — день окончания срока действия российского-американского Договора о стратегических наступательных вооружениях (ДСНВ) — только символический конец 50-летней эпохи контроля над этим видом вооружений. Фактически эпоха российско-американских переговоров и соглашений в этой области завершилась уже давно.
Основные причины очевидны и объективны. Произошли тектонические сдвиги в мировой геополитике; ядерная многополярность стала фактом; современные технологии превратили целый ряд неядерных видов вооружений в стратегические; появились новые сферы борьбы — киберпространство, космос и биотехнологии; количественные параметры ограничений стали недостаточными и так далее. Важнейшей субъективной причиной стало нежелание американского руководства связывать себя обязательствами, данными в период противостояния с СССР.
Часто контроль над вооружениями отождествляют со стратегической стабильностью. Это не вполне верно.
Действительно, система доступных для проверки ограничений на ядерные заряды и их носители повышает предсказуемость развития военных арсеналов и тем самым способствует устойчивости взаимоотношений между ядерными державами, но она не гарантирует мир между ними.
Весной 2022 года, когда руководство США публично огласило цель нанесения России стратегического поражения в опосредованной войне на Украине, еще действовал ДСНВ, и Вашингтон предлагал Москве провести консультации по стратегической стабильности. Иными словами, американцы, стремясь разгромить ядерную сверхдержаву на поле боя, параллельно пытались использовать инструмент контроля над вооружениями, чтобы обезопасить себя от возможного применения Россией ядерного оружия.
Сейчас, когда российско-американская система контроля над вооружениями ушла в прошлое, многие опасаются новой гонки ядерных вооружений и даже ядерной войны. Стрелка знаменитых часов Судного дня еще больше приблизилась к полуночи. Здесь, однако, надо иметь в виду, что контроль над вооружениями с первого до последнего дня ограничивал потенциалы только двух стран — СССР/России и Америки. Ядерные арсеналы других «официальных» ядерных держав — Англии, Франции и Китая — никем и никогда не ограничивались.
То же относится к ядерным вооружениям «неофициальных» обладателей ядерного оружия — Израиля, Индии, Пакистана, Корейской Народно-Демократической Республики. Между тем американо-китайское противостояние углубляется и обостряется, отношения Индии и Пакистана в прошлом году прошли очередное испытание военным конфликтом, Израиль вместе с США стремятся ликвидировать ядерную и ракетную программы Ирана, а правительства Англии и Франции безрассудно провоцируют прямое военное столкновение с Россией.
Стратегическая стабильность в мире XXI века — это не примерный стратегический паритет и наличие договоров по ограничению вооружений, а отсутствие стимулов для военных конфликтов между крупными державами, прежде всего ядерными.
Масштабировать опыт российско-американских соглашений в мире, где насчитывается девять ядерных держав, не удастся. Американские стратеги в последние годы бьются над проблемой «трех тел»: как увязать ограничения на арсеналы США, России и Китая (который, как ожидается, через несколько лет выйдет на уровни двух ведущих держав). Но большой «ядерный треугольник» — не единственный: есть еще Китай—Индия—Пакистан в Азии и Россия—Англия—Франция в Европе. Эта стратегическая головоломка, похоже, не имеет решения.
Это не значит, что стратегическая стабильность невозможна. Чтобы ее поддерживать, необходимы двусторонние и многосторонние стратегические диалоги, а также обмены информацией; нужны меры предсказуемости, которые неточно называются мерами доверия; крайне важны постоянно открытые каналы связи; требуются механизмы предотвращения непреднамеренных столкновений и так далее. Могут иметь место договоренности по отдельным вопросам и односторонние параллельные обязательства.
Главное, однако, не в этом. Стабильность в наши дни, как и полвека назад, основывается в первую очередь на надежности ядерного сдерживания — устрашения, то есть на наличии достаточного арсенала средств и готовности задействовать его.