Дорожку королю
В Париже впервые постелили ковры Людовика XIV
В Гран-Пале сверхкороткая сенсационная выставка «Возвращенное сокровище Короля-Солнца». Впервые показаны ковры 440-метровой парадной галереи, заказанные для Людовика XIV. Вместе, в таком виде, их не видел никто, даже сам король. Выставка продлится неделю, нет гарантий, что когда-либо и где-либо ее удастся повторить. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Под стеклянным сводом Гран-Пале ковры читаются как единое высказывание, а не как отдельные музейные экспонаты
Фото: Алексей Тарханов, Коммерсантъ
Под стеклянным сводом Гран-Пале ковры читаются как единое высказывание, а не как отдельные музейные экспонаты
Фото: Алексей Тарханов, Коммерсантъ
Под стеклянным сводом Гран-Пале, где легко помещаются целые художественные ярмарки или огромные инсталляции современных художников, на одну неделю осуществили проект, задуманный еще Людовиком XIV (1638–1715) и так и не реализованный при его жизни. С 1 по 8 февраля здесь расстелена ковровая дорога, сотканная по королевскому велению для Большой галереи Лувра.
В 1668 году Жан-Батист Кольбер (1619–1683), министр Людовика XIV, поручил мануфактуре Савоннери изготовить 92 ковра для Большой галереи Лувра. Этот парадный ход вел из резиденции короля во дворец Тюильри.
Каждый из ковров имел ширину около девяти метров, в совокупности они должны были образовать единый суперковер длиной 442 м.
По нему иностранные послы должны были ступать к трону французского монарха, разглядывая на каждом шагу символы его могущества.
Художественную программу разработал Шарль Лебрен (1619–1690), первый живописец короля. Все ковры подчинялись единой гамме, единой композиции: глубокий теплый фон, сложные растительные орнаменты, фигуры аллегорий, прославляющих добродетели государя. Мир, изобилие, великодушие, любовь, победа, согласие. Одно следовало за другим, сплетаясь в единый гимн абсолютной власти самого могущественного монарха Европы. Это был не просто декор, а политический манифест. Именно здесь, как считают авторы выставки, буквально соткался образ Людовика XIV как солнечного божества, закрепившийся в льстивом имени «король-солнце».
Фото: Коммерсантъ / Алексей Тарханов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Алексей Тарханов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Алексей Тарханов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Алексей Тарханов / купить фото
Проект был рассчитан на десятилетия. Ткачи работали с 1668 по 1688 год. Мастера лучших королевских мануфактур делали все, на что были способны, и учились сами, совершенствуя свое искусство. Как бывает с мегапроектами, итога так и не дождались.
После смерти Кольбера король окончательно перебрался в Версаль, с радостью забыв неудобный старый Лувр. Ковры не были уложены в предназначенной для них галерее. Большинство из них сразу отправилось в королевские кладовые.
Часть ковров затем использовалась для приемов в Версале, устилая Зеркальную галерею. Другие были подарены, проданы, утрачены. Революция и вовсе превратила их в товар. Даже после того, как при Наполеоне попытались вернуть и сохранить то, что еще можно было спасти, их использовали не вместе, а по отдельности, теряя сюжет, задуманный Лебреном.
Сегодня в запасниках хранится 41 ковер, из них 33 почти не пострадали от времени. Несколько фрагментов были приобретены в последние годы, включая часть пятидесятого ковра, купленного в 2024 году. Один из ковров вплоть до 2017 года украшал кабинет французского президента, другой — до 2024 года бюро Национальной ассамблеи. Однако собрать весь ансамбль по-прежнему невозможно. Даже нынешняя выставка ограничивается тремя десятками произведений.
Сам «король-солнце» присутствует здесь не однажды: на афише, незримо в виде заказчика, а также на гобеленах из серии L’Histoire du Roi («История короля») с изображением важнейших эпизодов царствования, развешанных в Гран-Пале вдоль парадного пути — вплоть до установленного в торце на возвышении бутафорского трона.
Забавно, что в этой линии рядом с победными «Покорение Марсаля» или «Взятие Лилля» есть и сюжет «Король, посещающий мануфактуру Гобеленов» — свидетельство того, что государственное искусство ценилось не меньше силы оружия.
«История короля» — вторая приманка нынешней выставки: серия, выполненная на мануфактуре Гобеленов в 1665–1681 годах, не демонстрировалась целиком с 1976 года.
Конечно, ковровая дорожка заставляет вспомнить о «Новом платье короля»: это ведь история о проекте, который был доведен до конца, но так и не нашел своего места ни в королевском Лувре, ни в Лувре-музее. Рассказ о государстве, которое вложило колоссальные ресурсы в символ, оказавшийся ненужным уже при следующем повороте истории. Тем не менее эффект наконец-то достигнут, пусть и 350 лет спустя.
Под нефом Гран-Пале ковры вновь читаются как единое высказывание, а не как отдельные музейные экспонаты. Ни в каких других пространствах монументальная ковровая дорожка не выглядела бы столь торжественно, как сейчас, когда она устилает этот залитый февральским солнцем хрустальный аквариум. Одно это позволяет прочувствовать масштаб замысла. Перед нами не просто великолепные ковры, это Ленинский проспект абсолютной власти, выраженной языком орнамента и ткани. Пусть это не только успех, но и провал, не только мощь, но и хрупкость монархического мифа, пусть власть королей давно не существует, но ее визуальная риторика по-прежнему поражает.