Президентская архитектура

ЗА НЕОЦЕНИМЫЙ ВКЛАД

В Музее архитектуры отпраздновали 100-летие со дня рождения Оскара Нимейера. Выставка называлась "Поэзия формы", а могла бы называться "Политика формы".

Политика и поэтика одинаково важны в творчестве столетнего бразильского патриарха. Нимейер знает драйв работы на государство, которое требует от тебя великой и эмблематичной архитектуры. Архитектура — искусство королей, но в конце ХХ века Оскар Нимейер и Жуселину Кубичек показали, что архитектура может быть и искусством президентов.

Город Бразилиа — сумасшедшая и блистательная идея президента Бразилии Жуселину Кубичека. В 1957 он решил построить новую столицу, которой не будет равных и в XXI веке. Обычно архитекторы, проектируя город будущего, получают в итоге величественный памятник прошлого. Но Бразилиа до сих пор никто не превзошел. Это был и архитектурный эксперимент, и инженерный, и социальный.

План города, похожий на птицу, раскинувшую крылья, нарисовал учитель и старший друг Лусио Коста. Нимейеру выпало построить все главные здания Бразилиа — от парламента до памятника первым строителям. Ничего подобного этому футуристическому городу с тех пор на земле не появилось — панорамы площади Трех властей свидетельствовали о том, что в Латинской Америке появился архитектурный гений, человек межпланетного масштаба, новый латиноамериканский маг.

Нимейер познакомился с Кубичеком еще в 40-х, когда тот был мэром городка Пампулья. Кубичек запомнил Нимейера, подружился с ним и, став президентом, не забыл взять архитектора во власть и разбился в кровь, помогая ему осуществить свою идею.

Как и всякому государственному архитектору, Нимейеру пришлось строить не только здания, но и чиновников. Полиция не хотела допускать его к проектированию Бразилиа. Президент позвонил куда следует и наорал на кого надо: "Нимейер не может уйти! Без него не получится города". Министр обороны желал видеть свое министерство в историческом стиле. Нимейер спросил его: "А вы, генерал, какое оружие предпочитаете — современное или классическое?"

Кажется, что Нимейера у нас любили именно потому, что чувствовали в нем настоящего государственного архитектора, а не забитого ремесленника, к которым мы сами привыкли. Нимейер был искренним коммунистом, но вещи его при этом были такими мощными и ни на что не похожими, что никто и никогда не думал о том, что своей известностью в Союзе он обязан своему бразильскому партбилету. Недаром предисловие к его книге писал Алексей Аджубей, главред "Известий" и зять Хрущева.

В какой-то момент его архитектура, для которой нужно было так много политической и художественной воли, стала казаться устаревшей. Мы просто не понимали тогда, что она сразу была вневременной — современником Стоунхенджа и деконструктивизма одновременно. И не знали, чем обернется для нас презрение к государственной архитектуре.

Мы в современной России успели привыкнуть к тому, что архитекторы строят дома на Остоженке и виллы на Рублевке. Даже самые большие архитектурные проекты, осуществляющиеся у нас сейчас, имеют какой-то кооперативный привкус. Что башня в Москве, что башня в Питере — работа частных корпораций и архитектора, нанятого этими корпорациями. Мы больше не строим Дворец Советов и скорее этому рады. Президент Путин, приехав из Питера, привез с собой десяток генералов, но ни одного архитектора. Доминик Перро со своим проектом Мариинского театра не прошел через ведомственную экспертизу. Ну не прошел и не прошел, решили мы. Звонить никому не стали. Так что выставка в Музее архитектуры вовремя нам напомнила, что архитектура — искусство королей, а не председателей совета директоров. Хотя мы, имевшие не так давно абсолютно государственную архитектуру, об этом прочно забыли.

Алексей Тарханов

Рубрику ведет Анна Толстова

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...