Диплом без профессии

28 января 1906 года в доходном доме купца Целибеева на углу Загородного проспекта и Серпуховской улицы открылись Высшие женские политехнические курсы — первое в России высшее техническое учебное заведение для женщин. Этот день стал точкой, где давнее желание женщин выйти из теремов и светских гостиных в пространство дела и созидания наконец соприкоснулось с волей государства.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Между просвещением и сомнением

Многовековой путь к этим курсам напоминал движение маятника между просвещением и страхом, сомнением. Первый задокументированный опыт — школа для девочек при Андреевском монастыре в Киеве, открытая в 1086 году сестрой Владимира Мономаха, княжной Анной Всеволодовной. В XII веке просветительница Евфросиния Полоцкая организовала в своем монастыре нечто вроде образовательного центра с библиотекой и «скрипторием» — мастерской по переписке книг, где могли обучаться и мирянки. Однако после монгольского нашествия традиция прервалась.

Маятник вновь качнулся с приходом Петра I, который, впечатлившись французским училищем в Сен-Сире, издал указ о воспитании сирот в монастырях. Но по-настоящему системный характер женскому образованию придала Екатерина II, основав в 1764 году Смольный институт благородных девиц. Парадокс был в том, что цель видели не в создании специалиста, а в воспитании «супруги для счастья мужа, матери для образования детей и мудрой расположительницы домашнего хозяйства». Так формулировал женское предназначение популярный тогда немецкий педагог Кампе, его труды, одобренные императрицей Марией Федоровной, супругой Павла I, стали руководством к действию на десятилетия. Сама Мария Федоровна, встав во главе ведомства учебных заведений, ежедневно вникала в дела воспитанниц, но была резко против смешения сословий за партой. Наукам отводилась роль украшения ума, а консервативная пресса в лице «Вестника Европы» риторически вопрошала: «Захочет ли ученая женщина заниматься мелочами хозяйства? Имея мужа, не столь просвещенного, не нарушит ли иногда закон, предписывающий ей подчинение и покорность?»

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

К середине XIX века маятник под напором общественности вновь пошел в сторону либерализации. Император Александр II, получив доклад министра просвещения Норова о том, что система «преимущественное внимание обращала на образование мужского пола», санкционировал создание всесословных женских школ. Появились Аларчинские курсы (1869), а в 1878 году — знаменитые Бестужевские курсы, где преподавали на университетском уровне. Педагог Константин Ушинский горячо отстаивал право женщин на преподавание, утверждая, что они способны к этому «точно так же, как и мужчина». Но стоило «бестужевкам» активно включиться в общественную и политическую жизнь, как при Александре III в 1886 году последовал жесткий запретительный указ, заморозивший прием. Стена казалась несокрушимой.

Первый женский политехнический вуз

К началу XX века российской промышленности отчаянно нужны были технические кадры. В то же время поколение женщин, выросшее на идеях эмансипации, больше не желало ограничиваться ролями жены и учительницы. В 1905 году, на фоне общественных потрясений, «Общество изыскания средств для технического образования женщин» наконец получило утвержденный устав. И 28 января 1906 года, в царствование Николая II, первые слушательницы переступили порог здания на Загородном проспекте.

Энтузиазм был оглушительным и измеримым: на первые 200 с лишним мест подали свыше 700 заявлений. Конкурс — три человека на место. Учиться было дорого — 100 рублей в год плюс 10 рублей «за пользование чертежными принадлежностями» (с 1907 года — 125 рублей), и сурово — срок обучения быстро вырос с пяти до семи лет. Директором поставили не чиновника, а выдающегося инженера-практика Николая Щукина, «отца русского паровозостроения». Архитекторы Леонтий Бенуа и Иван Фомин, ведущие профессора читали лекции по высшей математике, сопромату, химии, начертательной геометрии. Казалось, государство сдалось под натиском логики и необходимости.

Новая игра по старым правилам

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Но система, уступив в одном, приготовила изящный и горький ответ. Оказалось, что даже блестяще отучившись семь лет и защитив проект, женщина не становилась инженером. Ее диплом Высших женских политехнических курсов не давал профессиональных прав и званий. Он давал лишь одно — право преподавать в школе. Это был парадокс, обнажающий суть вынужденного компромисса властей: «Учитесь, если так хотите, умнейте, но на наше профессиональное поле, в цеха, в конструкторские бюро, на стройки — не претендуйте». Государство разрешило женщинам забег, но финишную ленту и титул «чемпиона» оставило за высоким законодательным забором. Это подтверждало старый, идущий еще от простонародья, скепсис: когда при Александре II открывались всесословные школы, многие отцы отказывались отдавать дочерей, заявляя, что «никакой пользы от женских школ они не предвидят». Теперь, спустя полвека, тот же скепсис, облеченный в форму бюрократических ограничений, демонстрировало само государство.

Пробить этот забор удалось только в 1911 году, в последнее десятилетие империи. Высочайший указ «Об испытаниях лиц женского пола в знании курса учебных заведений и о порядке приобретения ими ученых степеней и звания учительниц» юридически приравнял образование на курсах к университетскому. Выпускницы получили право сдавать государственные экзамены в тех же комиссиях, что и мужчины, и, наконец, официально получать звание инженера. Первый такой выпуск состоялся в 1912 году: электромеханики Александра Соколова (Маренина) и Анна Ничипуренко, химик Александра Иваницкая. Их знания и талант вскоре нашли применение в реальных проектах, таких как строительство гостиницы «Астория».

Но, открыв дверь в профессию, указ не отменил ее подводных течений и предрассудков, живших в головах. Яркая история той же Александры Соколовой — тому доказательство. Стремясь к высшей квалификации, она пыталась устроиться на стажировку в США, но везде получала отказ. Тогда она отослала документы под мужским именем — и мгновенно получила приглашение. Поле было формально открыто новым игрокам, но сама игра на нем еще долго велась по негласным, старым правилам.

Право на выбор

История самого учреждения в новых политических реалиях была яркой, но недолгой. В 1915 году курсы стали Женским политехническим институтом. После революции 1918 года институт был национализирован, вошел в состав Второго Петроградского политехнического института и переехал на Васильевский остров. В 1924 году, уже при советской власти, вуз был окончательно упразднен, а студентки переведены в Первый Политехнический институт имени Калинина, училище Академии художеств, ставшее Ленинградским высшим художественно-техническим институтом, и Институт гражданских инженеров.

Впрочем, истинное значение первых политехнических курсов не в их административной судьбе. Они выпустили первых женщин-инженеров, тем самым совершив культурный переворот. Была признана дилемма, которая ранее считалась крамольной или несуществующей. А именно: может ли и должна ли женщина совмещать интеллектуальный, творческий труд, профессиональную самореализацию с традиционной сферой домашних обязанностей? Они дали право на мучительный и вдохновляющий выбор.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

120 лет спустя мы все еще ищем баланс, спорим о цене этого выбора и его последствиях для семьи и общества. Но важно помнить, что само это право — на сложный выбор между домом и карьерой — не было даровано разом. В 1906 году государство сделало лишь первую уступку, разрешив женщине осваивать профессию. Право же официально ее получить и носить звание инженера было завоевано позже, специальным указом 1911 года. Без этого последнего, решающего шага диплом первых политехничек так и остался бы красивой, но бесполезной бумагой.

Анна Кашурина