«Опасный альянс»
Максим Юсин — о планах ускоренного принятия Украины в ЕС
Сроков вступления Украины в ЕС нет в проекте документа о ее восстановлении, об этом заявила представитель Еврокомиссии Анита Хиппер. Ранее газета The Washington Post сообщила, что процесс интеграции должен завершиться к 1 января 2027 года. Обозреватель “Ъ FM” Максим Юсин задумался о том, к каким последствиям может привести вступление Украины в Европейский союз по ускоренной схеме.
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ
В последнее время тема ускоренного принятия Киева в Евросоюз стала столь часто подниматься в СМИ и выступлениях официальных лиц, что сомнений почти не остается — эту идею будут активно продвигать. Причем, как можно понять, продвигают ее не только украинцы и лидеры ключевых стран ЕС, но и Соединенные Штаты. Судя по многочисленным утечкам в прессе, в мирном плане Вашингтона, который когда-то состоял из 28 пунктов, а потом сократился до 20, специально оговаривалось, что Киев должен вступить в Евросоюз уже в 2027 году. Эти же сроки на днях упомянул и Владимир Зеленский, заверив, что технически его страна будет готова присоединиться к альянсу даже с опережением этого графика — в первой половине начавшегося 2026 года.
Впрочем, если верить недавней публикации в газете Financial Times, далеко не у всех подобная перспектива вызывает восторг. Как утверждают источники издания, сразу несколько входящих в ЕС государств скептически относятся к кандидатуре Киева, хотя далеко не все их руководители следуют примеру главы венгерского правительства Виктора Орбана и заявляют об этом публично. Противников вступления Украины, тем более ускоренного, смущают несколько вещей. Во-первых, руководство Еврокомиссии фактически идет на слом ныне действующих правил, согласно которым такие серьезные решения, как расширение союза, должны приниматься единогласно, консенсусом. Именно наличие этого принципа позволяло, например, Греции долгое время блокировать переговоры о вступлении в ЕС с Македонией, до того момента, пока та не поменяла название, став Северной. Сейчас никто ничего блокировать не сможет. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен во многих принципиальных вопросах успешно прибегает к так называемому квалифицированному большинству, что позволяет преодолевать сопротивление отдельных «бунтовщиков», как это только что произошло с отказом от закупок российского газа с сентября 2027 года, несмотря на возражения Будапешта и Братиславы. Ту же безотказную схему вполне могут использовать и в решении «украинского вопроса».
И это создает опасный прецедент, когда суверенитет государств-членов будет фактически подавляться коллективным руководством блока.
Во-вторых, уровень экономического развития Украины столь сильно отстает от большинства членов ЕС, что после ее принятия бюджетные потоки из Брюсселя будут распределяться по совсем иным принципам. Те, кто долгие годы и десятилетия были получателями экономической помощи, теперь станут донорами. Чтобы хотя бы подтянуть страну до среднеевропейского уровня потребуются сотни и сотни миллиардов евро.
В-третьих, тревогу бьют государства, в которых развит сельскохозяйственный сектор: там боятся разорения своих фермеров, которые могут не выдержать конкуренции с украинской продукцией. Даже в Польше, которая считается едва ли не основным союзником Киева в Европе, регулярно проходят акции протеста крестьян, блокирующих границу с Украиной.
И, наконец, в-четвертых, и это, пожалуй, самое опасное. Принимая Киев в свои ряды, объединенная Европа фактически становится заложницей его антагонизма с Москвой. Несмотря на идущие в Абу-Даби переговоры, команда Владимира Зеленского при каждом удобном случае дает понять, что идеологическая установка, согласно которой Украина позиционирует себя как анти-Россия, остается неизменной. Очередным подтверждением этого стал визит Зеленского в Вильнюс, где он участвовал в мероприятиях, посвященных годовщине Польского восстания 1863 года против Российской империи. Там украинский гость назвал общим врагом Киева и (как можно было понять) Европы «советскую Москву и имперский Петербург». То есть Россию во всех ее проявлениях, Россию как таковую. Получается, что, принимая в свой состав страну, столь четко обозначающую своего врага на все времена, Европа становится заложницей чужих фобий, чужих обид, чужих эмоций, чужих комплексов, чужой ненависти, чужого желания отомстить. Это плохо и противоестественно само по себе. А в случае, когда объектом ненависти выступает держава с ракетно-ядерным потенциалом, не уступающим Соединенным Штатам, это в какой-то момент может стать смертельно опасным.