«Уфа очень разная, и в этом ее главный характер»

Уфа меняется ежегодно. В перспективе она масштабируется в Забелье и Зауфимье, на проспекте Октября вновь пустят трамвай, а для досуга горожан появятся новые общестенные пространства. Об архитектурном будущем Уфы в интервью корреспонденту «Guide-Итоги года» Марии Булаевой рассказал начальник Главного управления архитектуры и градостроительства администрации Уфы Руслан Хайруллин.

Guide-Итоги года: Руслан Фидаратович, вы в должности уже около двух с половиной лет. Если оглянуться назад — что стало для вас «точкой входа», а что — «точкой невозврата»? Какие проекты вы считаете своей личной победой, а где, возможно, пришлось пойти на компромисс?

Руслан Хайруллин: Моей «точкой входа» стал масштабный вызов — подготовка к 450-летию Уфы. Я пришел в Главархитектуру с поста начальника Управления капстроительства, так что темп и ответственность за объекты мне были понятны. Но юбилей задал планку, ниже которой мы теперь просто не имеем права опускаться.

«Точкой невозврата» я считаю смену логики нашей работы. Мы больше не смотрим на город как на сумму разрозненных микрорайонов — мы смотрим на него как на единую среду.

Победа — это, пожалуй, слишком громкое слово. Радует, что мы запустили систему: реанимировали Архсовет, внедрили критерии архитектурно-градостроительного облика (АГО). Теперь градостроительство получило внятные правила игры. А компромиссы в архитектуре неизбежны — это всегда баланс между экономикой застройщика и комфортом жителей. Но сегодня мы все чаще убеждаем бизнес, что качественная архитектура — это их же добавленная стоимость и долгосрочная ликвидность объекта.

G: Как, на ваш взгляд, можно оценить архитектурный облик Уфы? Что его определяет? Какие особенности?

Р.Х.: Уфа очень разная, и в этом ее главный характер. Город стоит на сложном рельефе, между реками, на холмах, и это формирует логику застройки. Здесь никогда не было «плоского» градостроительства — ни буквально, ни в смысле идей.

Архитектурный облик определяют несколько слоев. Исторический центр — это купеческая Уфа, сталинский ампир, конструктивизм 30-х. Мало кто знает, но у нас довольно сильная школа раннего советского модернизма — она просто не всегда считывается из-за поздних наслоений. Потом идут крупные микрорайоны 60–80-х: не самые нарядные, но очень честные по логике — дворы, зелень, воздух. И уже поверх этого — современная застройка, которая пока еще ищет свой язык.

Особенность Уфы в том, что у города нет готового «открыточного» силуэта, как у Казани или Нижнего. Зато есть длинные панорамы, неожиданные виды с высоты, резкие перепады масштаба. Ты можешь идти по обычной улице — и вдруг открывается вид на Белую, который по драматургии не уступает европейским городам на реках.

Долгое время эти особенности считались барьерами: овраги мешали строить, реки отрезали районы. Но сегодня именно ландшафт становится нашим главным архитектором. Нашу идентичность определяет не один конкретный стиль, а умение архитектуры «прорастать» в природу. Если попытаться сформулировать архитектурный код Уфы одной фразой, то это город диалога архитектуры с ландшафтом.

G: Появилась ли за последние 10–15 лет единая архитектурная стратегия развития Уфы?

Р.Х.: Знаете, мы сейчас живем в эпоху глобального сдвига. Если раньше стратегия городов строилась вокруг ключевых архитектурных объектов (так называемый эффект Бильбао, когда один музей-шедевр привлекает туристов), то теперь мир, и Уфа вместе с ним, переходит к стратегии развития общественных пространств и умной реновации.

Архитектурная стратегия Уфы сегодня — это развитие сценариев жизни. Формируется ориентация на «город для человека и впечатлений». Сейчас мы внедряем концепцию «15-минутного города» и полицентричности. Вместо одного перегруженного центра — множество локальных ядер в районах, где все необходимое доступно пешком.

Важно понимать: многие объекты, которые вы видите строящимися сегодня, получили разрешения годы назад, по старым лекалам. Но те проекты, что мы согласовываем сейчас, базируются на принципах комплексного развития территорий и мастер-планов. И облик города теперь определяется качеством среды между зданиями.

G: В 2024 году в Уфе возник проект «Аллея горожан». Как вы оцениваете этот проект? В чем его ценность?

Р.Х.: Для меня это прежде всего история про ответственное партнерство. Важно, что проект «вырос» снизу: бизнес не просто построил объект, а взял на себя роль активного горожанина.

Ценность «Аллеи горожан» в том, что она меняет масштаб восприятия проспекта Октября. Центр «Артерия» вложил ресурсы в то, чтобы превратить обычную транзитную зону в культурную точку. Самая длинная липовая аллея, сад скульптур — это пример того, как бизнес создает ценность места через комфорт и эстетику. Когда предприниматели инвестируют в смыслы, экологию и искусство — город получает качественное пространство без бюджетных затрат, а сам объект становится органичной и востребованной частью городского ландшафта.

Арт-объекты получились очень оригинальными и даже дерзкими. Это работы студентов из Москвы, из Бауманского университета, которые победили в общероссийском конкурсе. Их концепция «грибов» и «грибницы» как метафоры семейных связей и единства уфимцев — это новое, свежее веяние для Уфы. Мы привыкли к классическим памятникам, а здесь — современное искусство, которое хочется рассматривать и обсуждать.

Вообще, работа со студентами по городским проектам — это благо и для нас, и для них. Студенческий взгляд не замылен, он дает ту самую смелость, которой иногда не хватает в «большой» архитектуре. Это просто правильно — давать молодежи проектировать будущее города, в котором им жить. Именно поэтому мы переводим такое взаимодействие на системные рельсы: буквально недавно Главархитектура подписала соглашение о сотрудничестве с нашим УГНТУ. Для развития муниципалитета это огромный ресурс — мы получаем доступ к талантам и инновационным идеям.

G: Если сравнивать принцип застройки Уфы в начале 2000-х и сегодня, что изменилось?

Р.Х.: Изменилась сама философия. В 2000-х Уфа просто «осваивала участки», часто борясь с историей и географией. Сегодня город выбрал путь «умной адаптации».

Символом изменений стал опыт «Арт-квадрата». Он доказал и застройщикам, и чиновникам: старые усадьбы и заброшенные фабрики могут приносить больше денег и лояльности жителей, чем безликие торговые центры из стекла и бетона. Джентрификация через переосмысление, а не через снос — вот наш новый стандарт.

Теперь застройка — это инфраструктура. Обязательно просчитываем, достаточно ли мест в школах и садиках, хватает ли парковок. Предусматриваем электрозарядные станции для автомобилей, площадки снегоплавильных пунктов и многое другое. Мы уже заключили 19 договоров КРТ на площади 390 га, с потенциалом более 2,8 млн кв. м жилья, где комфорт среды заложен в фундамент проекта.

G: Есть ли в Уфе проекты, которые были построены в течение последних 5–10 лет и они благоприятно сказались на архитектурном облике города? Какие это, на ваш взгляд, проекты?

Р.Х.: Снова, безусловно, это «Арт-квадрат». Это точка пульсации города, пример того, как историческая ткань может ожить и стать современным центром притяжения.

Если говорить о статусных объектах, то это гостиницы, построенные к саммитам ШОС и БРИКС (Holiday Inn Ufa, Hilton Garden Inn Ufa Riverside и другие) — они дали «международный» импульс развитию нашей архитектуры. Преобразилась Советская площадь — из парковки она превратилась в величественное общественное пространство, хотя это больше проект благоустройства.

Среди жилых комплексов я бы обязательно выделил «Аристократ». Это проект, который на деле доказал: современное премиальное жилье может не конфликтовать с историческим центром, дополняя его. Не случайно он взял «Золотой знак» на фестивале «Зодчество» и признавался лучшим по архитектуре на Urban Awards. Он вызвал интерес на федеральном уровне.

Что здесь важно для города? Во-первых, застройщик не просто «вписался» в локацию у парка Якутова, а интегрировал в проект реставрацию исторических памятников — например, дома купцов Князевых. Во-вторых, это очень качественная работа с деталями: клинкерный кирпич, уникальные типы балконов, отсылки к традиционной резьбе.

Из свежего и знакового: межвузовский кампус (IQ-парк) — это новый архитектурный акцент на стыке науки и эстетики. И, конечно, реконструкция театра кукол. Это пример того, как крупный социальный объект может стать украшением района, сохранив при этом теплоту и человеческий масштаб.

G: Какие территории, на ваш взгляд, недооценены застройщиками? Какие нужно развивать в первую очередь?

Р.Х.: Самые недооцененные площадки — это не пустыри на окраинах, а сложившиеся районы, которые требуют системного обновления.

• Во-первых, береговые линии. У нас благоустроено всего 12% берегов. Разворот города к воде — наша стратегическая цель до 2042 года.
• Во-вторых, Нижегородка. Это колоссальный массив в пойме Белой. Сейчас мы дорабатываем проект планировки этой территории: там должен появиться настоящий «речной фасад» города с полным обновлением жилой застройки и промышленной зоны. Черниковка, проспект Октября — огромный потенциал для реновации. Застройщики часто ошибочно считают ее «непремиальной», но там потрясающая транспортная доступность и зелень. Мы хотим видеть там не точечные «свечки», а комплексное обновление кварталов 50–70-х годов.

Также в фокусе Затон и Дема — они должны перестать быть «спальными» и стать полноценными городскими районами со своими центрами притяжения. Ну и, конечно, Забелье и Зауфимье — наши главные точки роста, куда город уже тянет магистральные сети.

G: Защита исторического наследия и необходимость развития новых пространств. Как вы считаете, можно ли найти компромисс? Если да, то есть ли, на ваш взгляд, в Уфе удачные проекты? Какие еще пространства можно развивать в данном ключе?

Р.Х.: Компромисс не просто возможен — это единственный путь развития здорового города. Мы перешли от фрагментарного ремонта к системной реставрации. Если раньше в Уфе реставрировали 3–4 памятника архитектуры в год, то сейчас — 20!

Удачный проект — это всегда синергия истории и бизнеса. Мы видим, как обновленные объекты в центре получают новую жизнь, становясь офисами, кофейнями, галереями. Наша задача — вдохнуть жизнь в старые стены, а не оставить их «пылиться» за заборами.

G: Что будет с улицей Октябрьской революции, где в настоящее время много домов — памятников архитектуры стоят бесхозными и существует риск того, что они исчезнут.

Р.Х.: Улица Октябрьской революции — важнейший, ключевой проект. Это главная историческая артерия, связывающая центр с набережной. Но мы категорически против «музейности». Наша цель — создать там живой креативный кластер.

В 2025 году работы здесь наконец-то перешли в активную фазу. План амбициозный: реставрация фасадов. Мы готовим эти здания под адаптацию — там появятся мастерские, кафе, арт-пространства. Это способ сделать сохранение истории экономически устойчивым. Дома не будут бесхозными, они станут частью живого креативного кластера.

G: Есть ли вероятность того, что улица Октябрьской революции станет пешеходной?

Р.Х.: Мы создаем там концепцию «улицы-гостиной». Она будет полупешеходной. Мы сознательно пошли на сужение проезжей части до одной полосы в каждую сторону, отдавая приоритет пешеходам. Реставрация 72 зданий (из которых 39 — объекты культурного наследия) превратит ее в мощный пешеходный каркас, связывающий центр с набережной. Это наш осознанный отказ от города для машин в пользу города для людей.

Что касается полностью пешеходных улиц, то в планах была Театральная, но ее реализация пока отложена из-за вопросов финансирования.

G: Ваш предшественник Олег Байдин отметил, что ему не удалось ввести регламент согласования архитектурно-градостроительного облика. Скажите, как дела обстоят сейчас? Появился ли подобный регламент в последние годы?

Р.Х.: Да, и это качественный рывок в нашей работе. Если системно подходить, можно довести до конца любой вопрос. С мая 2024 года согласование архитектурно-градостроительного облика (АГО) стало обязательной муниципальной услугой. Архитектурный совет теперь — это не просто совещательный орган, а реальный «фильтр».

В его составе — ведущие архитекторы и эксперты градостроительной отрасли, в том числе представители Российской академии художеств, заслуженные и почетные архитекторы Республики Башкортостан, выпускники программы «Архитекторы.РФ», люди с современным видением. Это площадка для открытого диалога.

Мы боремся с визуальным хаосом. Проекты уходят на доработку, если они диссонируют со средой или имеют изъяны по другим критериям. Мы не просто «разрешаем или запрещаем», мы работаем как консультанты. За прошлый год мы выдали 115 решений по облику объектов.

Мы проверяем материалы фасадов, цвета, этажность, стиль, технологичность, требуем качественную подсветку. Результаты уже есть: благодаря давлению экспертного совета в Уфе появился первый в республике «зеленый» дом по ГОСТу. Кошелек заказчика больше не является единственным мерилом облика города.

G: Второй проблемой он обозначил отсутствие генерального плана Уфы. В 2022 году генплан был утвержден. Скажите, новые проекты уже реализуются в городе с учетом нового генплана?

Р.Х.: Безусловно. Генплан до 2042 года — это наш основной документ. Он заложил фундамент для полицентричного развития. Все новые проекты планировок территорий в Забелье и Зауфимье делаются строго в рамках этого документа.

Генплан позволяет нам заранее резервировать места под школы и детсады, планировать транспортные развязки и мосты. Мы больше не строим вслепую. Это документ, который разгружает наш переуплотненный исторический полуостров, задавая вектор роста города «вширь», но с сохранением качества среды.

G: В последние годы складывается тенденция, что по всей стране растут высотки или, как их еще называют «человейники». Многие считают, что они не красят облик города. Продолжится ли тенденция строительства высоток в Уфе в будущем?

Р.Х.: Экономика строительства диктует свои правила, и высотные доминанты в мегаполисе неизбежны. Но наш подход меняется: мы уходим от монотонных «бетонных стен». Тенденция будущего — это разноэтажная застройка. Мы настаиваем на том, чтобы акцент смещался на «человеческий масштаб» первых этажей, где кипит жизнь, а высотные части зданий были эстетически проработаны и не подавляли среду. Высотка может быть украшением города, если она грамотно вписана в ландшафт и обеспечена инфраструктурой.

G: Что будет с хрущевками, которых достаточно много в городе, в ближайшие 40–50 лет?

Р.Х.: Это серьезный вызов. Официальной программы массовой реновации «по-московски» сейчас нет, но мы понимаем, что через 30–40 лет Уфа может столкнуться с критическим износом целых кварталов.

Хрущевки неоднородны. Панельные серии, к сожалению, имеют предел прочности, и их, скорее всего, ждет снос и замена новой квартальной застройкой. Кирпичные же дома обладают ресурсом в 100–120 лет. В будущем они могут стать отличным «лофт-фондом» после ревитализации.

Главное — мы не имеем права строить на месте пятиэтажек 30-этажные башни без оглядки на сети и дороги. Наша задача — не плотность ради плотности, а качество жизни. Мы должны превратить «пояс хрущевок» в современную городскую ткань, используя собственную финансовую модель реновации.

G: В генплане говорилось про развитие Забелья и Зауфимья. Скажите, утверждены ли уже проекты развития этих территорий? Какой тип жилья там будет преобладать — малоэтажная застройка или МКД?

Р.Х.: Эти территории — наши главные точки роста. Проекты развития активно разрабатываются. Важно понимать: там не будет монотонной застройки. Мы планируем разнообразие: от среднеэтажных кварталов до современных МКД с развитой социальной инфраструктурой.

Город уже вкладывает огромные средства в инфраструктуру этих районов — например, на водоснабжение Зауфимья привлечено более 13,5 млрд рублей. В инфраструктуру Забелья уже вложено порядка 7,4 млрд рублей.

Мы строим там город будущего «с нуля», по современным нормам.

G: Там же указано, что главным видом общественного транспорта к 2042 году должен стать трамвай, который вновь пустят по проспекту Октября. Скажите, есть ли уже понимание, когда начнется строительство?

Р.Х.: Возвращение трамвая на проспект — это стратегическая необходимость для связки севера и юга города. Однако это крайне сложный и дорогостоящий инженерный проект. По текущим планам, масштабные работы по прокладке рельсов на участке от улицы Володарского до Трамвайной запланированы на 2032 год. Это горизонт, к которому мы планомерно готовим транспортную систему города.

G: Уфу постоянно сравнивают с Казанью. В начале декабря вы были на архитектурно-градостроительной конференции «Диалоги», где произнесли такую фразу: «Мы внимательно смотрим за успехами Казани, учимся у вас, но идем своим уникальным «зеленым» путем». Что вы имели в виду? В чем отличие этого пути от модели Казани?

Р.Х.: Знаете, этот спор и сравнение — это уже своего рода добрая традиция. В Казани на «Диалогах» я был предельно искренен: мы действительно учимся у них системности, тому, как они работают с «фасадностью» и масштабом. Но копировать их мы не собираемся.

Сегодня наш город — это такая большая лаборатория, где мы учимся правильно скрещивать современную урбанистику с нашей мощной природой. В чем разница? Если Казань мастерски «вживляет» парки в плотную городскую ткань, то мы делаем наоборот — мы сам город вписываем в существующий лесной и речной ландшафт. У нас ведь уникальная география, город-полуостров, нужно этим пользоваться.

Этот путь проявляется в мелочах. Мы, например, жестко уходим от любой имитации. Больше никаких дешевых вентфасадов — только подлинность. На той же улице Октябрьской Революции мы возвращаем настоящий исторический кирпич. Это и есть честная архитектура.

Второй момент — это человеческий масштаб. Мы не стремимся строить пустые площади-гиганты. Наша гордость — «Уфимское ожерелье». Это уже больше 120 километров вело-пешеходных троп. Это же совсем другое качество жизни, когда ты можешь буквально за пять минут «сбежать» из офиса или квартиры и оказаться в настоящем лесу, при этом оставаясь в центре мегаполиса.

И, пожалуй, самое важное изменение — это переход от диктата застройщика к нормальному диалогу. Через архсоветы, через организацию работы с наследием мы заставляем бизнес капитализировать эстетику.

Да, у нас есть вызовы: темпы реализации, износ сетей, зависимость от федеральных средств. Но вектор задан верно. Уфа наконец-то осознала свою уникальность и начинает ею пользоваться. Мы строим город, который не отнимает энергию, а заряжает ею.