«Лечим в лифте»

Московский клинический научно-исследовательский центр больница 52 департамента здравоохранения Москвы отмечает 70-летний юбилей.

Статус клинического научно-исследовательского центра больница 52 получила в июле 2025 года за высокий уровень медицинской помощи и научный потенциал. Здесь работают четыре центра компетенций городского значения: Московский городской научно-практический центр нефрологии и патологии трансплантированной почки, Московский городской научно-практический центр системных иммуновоспалительных ревматологических заболеваний и аутовоспалительных заболеваний, Московский городской научно-практический центр аллергологии и иммунологии, Межокружной гематологический центр, который обеспечивает замкнутый цикл лечения пациентов с заболеваниями крови, включающий трансплантацию костного мозга. Вместе с кафедрами медицинских вузов и НИИ стационар ведет научно-исследовательские работы по 26 темам. В больнице работают больше 3000 человек, в том числе 24 доктора медицинских наук и 119 кандидатов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Возглавляет это медучреждение главврач Марьяна Лысенко, доктор медицинских наук и один из пятерых врачей, получивших звание Героя Труда РФ «За особые трудовые заслуги, самоотверженность и высокий профессионализм, проявленные в борьбе с коронавирусной инфекцией». В отличие от многих коллег, Марьяна Лысенко не принадлежит к медицинской династии. Ее отец, Анатолий Лысенко, стоял у истоков российского телевещания, был первым генеральным директором канала «Общественное телевидение России». О своих жизненном пути и карьере, а также о любимой больнице Марьяна Лысенко рассказала корреспонденту «Ъ-Науки» Елене Туевой.

— Марьяна Анатольевна, ваш отец, Анатолий Григорьевич Лысенко, окончил Московский институт инженеров транспорта, но потом стал выдающимся деятелем телевидения. Вы отказались следовать семейной традиции и учиться на инженера, но и на телевидение тоже не пошли. Почему?

— МИИТ окончила вся моя семья: мама, папа, бабушка и дедушка по папиной линии, папина сестра и мамины братья. Никто из них не работал по специальности. Из этого я делаю вывод: МИИТ готовил прекрасных специалистов во всех областях. Однако я не технарь, меня никогда не интересовали инженерные специальности. И я никогда не чувствовала в себе потенции заниматься журналистикой.

— Чем вас привлекла медицина?

— В детстве я часто болела и видела много людей в белых халатах, достойных представителей медицинской профессии. Врачом хотела быть с раннего детства, иной профессии даже не рассматривала. Для советских детей профессия врача имела ореол романтизма. Но кто-то, столкнувшись с реальной практикой, ощутил, что ошибся с выбором. Я никогда о своем выборе не жалела.

— А как отец воспринял ваше решение стать врачом?

— Папа принял мой выбор. Когда я не поступила в институт, он сказал: «Ладно, пойдешь в медучилище». Но я поняла, что не хочу в медучилище. Я хочу быть врачом, хочу принимать такие решения, чтобы человек, уже почти «уходящий» от нас, смог вернуться в этот мир.

— Поэтому вы пришли в реанимацию?

— После десятого класса я стала работать санитаркой в реанимационном отделении 13-й больницы. Сотрудники реанимации 13-й больницы сумели увлечь своей профессией. Работая в Склифе, я убедилась, что хочу заняться медициной, в 13-й больнице поняла, что хочу стать реаниматологом. Работа эта тяжелая и эмоционально затратная, но она и очень благодарная. Отвоевать человека у смерти — это как бросить вызов высшим силам и победить.

— Вспоминаете какие-то особые случаи?

— Был случай, когда я не уходила с работы 39 дней из-за тяжелого больного. Я работала тогда в Эндокринологическом научном центре (ЭНЦ) Российской академии медицинских наук, наше отделение еще только формировалось, других реаниматологов не было… Были врачи других специальностей, были дежурные врачи, но ты не можешь выпустить человека из рук: вдруг ты уйдешь домой и что-то случится безвозвратное. Пациентов, с которыми в силу обстоятельств возникала особая профессиональная и эмоциональная связь, у меня было много. Все живы, здоровы, мы с ними общаемся. И это счастье.

— Отец как-то влиял на вашу карьеру?

— Нет. В медицине мало кто знает, кто такой Анатолий Григорьевич Лысенко. Кроме того, у нас в семье не принято составлять протекцию. На этой позиции папа всегда стоял очень твердо. Думаю, на каком-то этапе моей карьеры он осознал, что я смогла реализоваться в своей профессии, и мной гордился. Для меня это важно. Как и то, что это был мой путь, лично мой.

— А как получилось, что вы, практикующий врач, ученый, перешли на административную работу?

— Это работа выбрала меня. Сначала я стала заведующей отделением анестезиологии и реанимации в Эндокринологическом научном центре РАМН, а потом приняла предложение стать главным врачом 52-й городской больницы.

— Вы пришли главврачом в «чужую» больницу. Наверное, возникли какие-то дополнительные сложности?

— Я пришла в больницу, в которой было необходимо очень многое менять. В плохом состоянии находилась материально-техническая база, в том числе мебель и медицинское оборудование. Довольно слабо была поставлена медицинская работа. В больнице работало много отличных врачей, но коллектив не был командой, сотрудники плохо взаимодействовали другом с другом. Надо было создать коллектив в полном смысле этого слова. Пришлось сменить многих руководителей. На должности заведующих пригласили молодежь. В то же время важно было сохранить опытные кадры: медицинский опыт, медицинские знания и медицинскую память не найдешь ни в одном учебнике. Кроме того, потребовалось привести в порядок территорию и корпуса, грамотно организовать логистику, насколько это возможно при ограничениях корпусов, построенных в 1970-е годы.

— Вы получили звание Героя Труда за работу по лечению пациентов с коронавирусной инфекцией. Но ведь ваша больница не инфекционная?

— Мы стали одной из первых больниц в стране, которая была полностью перепрофилирована для лечения пациентов с COVID-19. Это было мое решение, которое поддержал коллектив. Так получилось, что мы много что сделали первыми: отработали маршрутизацию больных через «красную» и «зеленую» зоны, создали чек-листы, то есть некие метрики, по которым понятно, нуждается человек в срочных лечебных мероприятиях или его можно на какое-то время оставить в покое и понаблюдать. Слоган «Лечим в лифте» отражал основной принцип, который стал залогом успеха: от поступления пациента до первого введения препарата должно было пройти минимально допустимое количество времени. То есть ровно такое, чтобы быть уверенным: да, это ковид. Мы так лечили всех, себя в том числе.

— Вы первыми применили препараты, которые смогли остановить «цитокиновый шторм».

— Мы применяли препараты генно-инженерной терапии, которые использовались для лечения пациентов с системными заболеваниями. У нас большой опыт работы с такими больными и применения таких препаратов. Они оказались эффективны для купирования «цитокинового шторма». Потом появились противовирусные препараты, и наши врачи испытывали многие из них. Участвовали в третьей фазе клинических испытаний вакцины «Спутник V» в качестве добровольцев, потом прививку сделали все сотрудники.

— Вы сами ковидом болели?

— Я первый раз тяжело болела «дельтой», потом еще несколько раз, но уже не тяжело. Ковид, к слову, и сейчас никуда не делся, мы продолжаем им болеть, просто он превратился в банальную ОРВИ. Кроме того, появились прекрасные препараты, которые воздействуют непосредственно на вирус.

— О 52-й больнице отличные отзывы, и не только о качестве лечения — об атмосфере в целом, о вкусном питании…

— Изменить принципы питания в московских больницах — инициатива Анастасии Владимировны Раковой, которая предложила радикально изменить подходы к подаче блюд, сервировке, к идеологии больничного питания. Ведь питание — это не только больничный быт, это и часть лечебного процесса.

— Что собой представляет ваше больничное питание?

— У нас пятнадцать меню для людей с разными заболеваниями, каждое со своими диетическими нормами. Но в рамках этих норм можно приготовить красивый салат, а можно бросить котлету в кашу и в одной тарелке подать. Изменили и компоновку блюд, и сервировку, не нарушая пищевых норм, диетической составляющей. Ввели много салатов, выпечки, вкусных блюд из мяса.

— Это требует дополнительных затрат?

— Нет, питание обходится не дороже, чем раньше. Мы знаем, что две хозяйки могут купить продукты на одну и ту же сумму, и у одной получится красивый и вкусный стол, а у другой что-то маловпечатляющее. Следим не только за качеством продуктов, но и за подачей блюд, сервировкой. Сейчас в пищеблоке работают замечательные люди. Они приходят на работу в четыре часа утра, чтобы накормить всех завтраком.

— Вы делитесь опытом с другими лечебными учреждениями?

— Конечно. Если есть наработки, которые дают хорошие результаты, почему бы не обменяться этим опытом? В Москве вообще хорошо налажена коммуникация между медучреждениями, мы активно общаемся с коллегами. Наши сотрудники часто выступают на научных мероприятиях разного уровня — и врачи, и медицинские сестры. Мы рассказываем, что удалось нам, коллеги из других медучреждений рассказывают, что получилось у них.

— Как развивается больница?

— Больница развивается очень активно, подтверждение этому — наш новый статус клинического научно-исследовательского центра. Теперь официальное название больницы — МКНИЦ «Больница 52». Внедряем все самые передовые методы оказания медицинской помощи по ключевым направлениям наших компетенций — это нефрология, аллергология-иммунология, ревматология, гематология и ряд других. Наши пациенты сложные, коморбидные, многие заболевания имеют системный характер, требуют мультидисциплинарного подхода, участия самых разных специалистов.

— Вы новый корпус строите?

— Технологии медицины ХХI века требуют современной организации пространства больницы, соответствующих архитектурных решений. Мы благодарны Сергею Собянину за идею построить нам суперсовременную больницу. Сейчас идет активное строительство, новый огромный корпус более чем на 70 тыс. «квадратов» растет буквально не по дням, а по часам. Он займет большую часть территории, некоторые старые корпуса будут снесены, остальные свяжут с новым корпусом подземными переходами. Уже проведен капитальный ремонт одного из корпусов, сейчас там расположены гематологическая и ревматологическая службы. Все остальные диагностические и лечебные подразделения — амбулаторная служба, отделения стационара и родильный дом — разместятся в новом здании.

— Сейчас часто можно слышать жалобы на то, что выпускники медвузов не готовы к полноценной работе в медучреждениях. Как вы подбираете молодых врачей?

— Можно расстраиваться и критиковать подготовку врачей, а можно самим что-то делать. Мы готовим для себя сотрудников начиная со средней школы, и так делаем не только мы. В Москве есть проект «Школа — ВУЗ». Как и другие столичные больницы, мы взаимодействуем с ребятами из медицинских классов, приглашаем их к себе, проводим теоретические и практические занятия, знакомим с особенностями врачебной профессии. Школьники, которым у нас понравилось и которые понравились нам, могут получить целевое направление для поступления в медицинский вуз, а после его окончания прийти в ординатуру МКНИЦ «Больница 52». Лицензия на образовательную деятельность позволяет нам обучать специалистов по нашим профильным направлениям в собственном образовательном центре. Учим не только ординаторов, но и уже действующих врачей из многих медучреждений страны.

— Вы сказали, что журналистика вас никогда не привлекала, и вдруг решили вести программу на ОТР…

— Канал ОТР — последнее папино детище, и я не могла не откликнуться на просьбу. Кроме того, разговаривать про медицину на понятном языке крайне важно. Тренд современной медицины — профилактика, что невозможно реализовать без участия самого человека, а значит, людям нужны знания. В том числе знания о том, когда нужно обратиться к врачу, и убежденность, что это не страшно и не стыдно. Различные аспекты здоровья мы обсуждаем с профессионалами из разных областей медицины.