Венесуэльский сценарий для Гаваны

В Вашингтоне восприняли успех операции по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро как открывшееся окно возможностей для смены режима на Кубе. При этом у команды Дональда Трампа пока нет детально проработанного плана смещения нынешней властной верхушки Острова свободы: ставка делается на сочетание «нефтяной удавки» и попыток расколоть кубинскую элиту. Однако даже сторонники жесткого курса признают, что кубинский режим устойчивее венесуэльского и риск превращения Кубы во второй Ирак с затяжным посткризисным периодом остается весьма высоким. С подробностями — корреспондент “Ъ” в США Екатерина Мур.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

После реализации венесуэльского сценария администрация Трампа нацелилась повторить его на Кубе — такой вывод можно сделать из анализа сразу нескольких публикаций западных СМИ, включая The Wall Street Journal (WSJ), Reuters и Politico.

Захват в начале января Николаса Мадуро и, как следствие, прекращение снабжения Кубы венесуэльской нефтью, покрывавшей 50% энергетических потребностей страны, стали для Вашингтона отправной точкой для обсуждения путей решения «кубинского вопроса».

Согласно газете WSJ, Белый дом поставил перед соответствующими ведомствами задачу — добиться смены власти в Гаване до конца этого года, опираясь на сочетание экономического удушения и закулисных сделок с представителями кубинской элиты.

Если в отношении Венесуэлы была проведена силовая акция с захватом главы государства и принуждением его окружения к переговорам, то кубинский сценарий задумывается как многоходовка: ставка делается на раскол внутри системы, которая уже более шести десятилетий противопоставляла себя Америке и противилась ее влиянию.

По данным газеты, у команды Трампа пока нет «конкретного плана» по свержению правительства Кубы, существующего многие десятилетия — с тех пор как Фидель Кастро и его соратники свергли в 1959 году диктатора Батисту, имевшего тесные связи с Америкой, создали ориентированное на СССР «коммунистическое» правительство и провели национализацию частной собственности, включая американскую, что до сих пор не дает покоя элитам США.

С тех пор Куба стала символом открытого вызова американскому влиянию в Западном полушарии, пережила Карибский кризис, едва не вылившийся в ядерный апокалипсис, и десятилетия экономического эмбарго.

Вашингтон не может не волновать, что, несмотря на кризисы, «коммунистический режим» продолжает существовать, править островом, занимающим особое с военной и геополитической точки зрения положение у входа в Мексиканский залив, и поддерживать тесные контакты с Россией и Китаем.

Вашингтон демонстративно увязывает кубинскую тему с вопросами собственной безопасности: в интересах США, говорят в Белом доме, добиться, чтобы Куба потеряла возможность размещать военные и разведывательные структуры противников США, что соответствует новой Стратегии национальной безопасности и фокусу на Западном полушарии. Такой подход позволяет позиционировать смену режима на Кубе не как идеологический реванш, а как компонент более широкой стратегии сдерживания соперников.

США при этом не всегда отдавали предпочтение силовым сценариям для Кубы. При президенте Бараке Обаме они пошли на нормализацию отношений с Островом свободы: были восстановлены дипотношения, расширены категории разрешенных поездок граждан двух стран и легализованы некоторые формы бизнеса с Кубой. США упростили денежные переводы, запустили диалог по безопасности и правам человека, а Белый дом прямо призывал Конгресс снять эмбарго на торговлю с Кубой. Но уже в свой первый президентский срок Трамп частично этот курс развернул: в 2017 году он объявил, что «отменяет одностороннюю сделку», и единолично восстановил различные ограничения. В кубинском руководстве это привело к разочарованию и уверенности, что США нельзя доверять.

Во второй срок, судя по всему, на повестке Трампа оказалась уже смена власти на мятежном острове. Главный ключ к победе, считают в Вашингтоне,— энергетика, сообщает Politico со ссылкой на источники в администрации.

Издание поясняет, что обсуждается полная морская блокада острова в части нефтяных поставок, которая призвана «перекрыть кислород» экономике Кубы. Один из высокопоставленных собеседников издания формулирует стратегию предельно цинично: «Энергетика — это удушающий прием, способный свергнуть режим».

В Белом доме рассчитывают юридически прикрыть подобный курс ссылками на федеральный закон 1996 года, официально называемый Cuban Liberty and Democratic Solidarity Act. Документ ужесточил эмбарго США против Кубы и расширил его действие на сотрудничающие с ней иностранные компании с декларируемой целью ускорить переход Кубы к демократическому правлению.

Ситуация для Гаваны сейчас и без того близка к критической. Reuters отмечает, что поставки нефти из Венесуэлы полностью перекрыты и страна переживает самые масштабные за современную историю отключения электричества и дефицит топлива. По оценке американского эксперта Хорхе Пиньона, которую приводит агентство, для кубинской экономики «нет света в конце тоннеля», если поток венесуэльской нефти не возобновится.

Важно помнить, что при Николасе Мадуро Венесуэла и Куба представляли собой некий симбиоз: Каракас поставлял на Кубу нефть и помогал деньгами, Гавана отправляла в Венесуэлу врачей, военных и многих других профессионалов, фактически врастая в венесуэльский госаппарат. Кубинские специалисты работали в структурах безопасности и на стратегических объектах — именно поэтому в ходе захвата Мадуро американскими спецназовцами среди погибших и раненых оказалось немало кубинцев. Тем самым получилось, что падение одного из режимов серьезно расшатывает и другой.

Американские разведслужбы докладывают, что кубинская экономика «на грани коллапса». В этом контексте жесткая энергетическая линия подается как способ ускорить и без того начавшиеся внутренние процессы. Дональд Трамп в связи с этим не раз выражал уверенность, что дни Кубы «уже сочтены».

В анализе Politico говорится, что союзники Трампа в Конгрессе убеждают Белый дом, что, лишив Кубу венесуэльской нефти и денег, Вашингтон получил исторический шанс дожать «коммунистическое руководство». Госдепартамент, по данным Politico и других изданий, является одним из ключевых драйверов ужесточения линии — от нефтяной блокады до санкций против стран, продолжающих сотрудничать с Кубой.

При Марко Рубио (выходце из семьи кубинских эмигрантов) во главе ключевого внешнеполитического ведомства это давление приобрело гораздо более целенаправленный характер: нынешний госсекретарь давно выступает за смену режима в Гаване и теперь использует бюрократические рычаги Госдепа — от визовых ограничений до разработки пакетов вторичных санкций.

Второй трек стратегии — поиск «инсайдера» в кубинском руководстве, готового стать проводником контролируемого транзита власти. По данным WSJ, администрация активно встречается с кубинскими эмигрантскими и правозащитными группами в Майами и Вашингтоне, пытаясь идентифицировать фигуры в Гаване, которые готовы встать во главе процесса по смене режима.

Впрочем, в Белом доме осознают, что венесуэльский опыт вряд ли полностью применим по отношению к Кубе. Как бывшие, так и нынешние чиновники считают, что Куба обладает более дисциплинированной, сплоченной и идеологизированной элитой, где военное командование, спецслужбы и партийная верхушка десятилетиями готовились к американскому силовому давлению.

Так, в интервью WSJ один из архитекторов сделки с Кубой времен Обамы, Рикардо Суньига, отметил: «Эти ребята (кубинцы.— “Ъ”) — гораздо более крепкий орешек. Никто не захочет работать на стороне США».

Politico в новостном дайджесте указывает, что часть дискуссий в Вашингтоне вращается вокруг вопроса, делать ли ставку на провоцирование экономического обвала с надеждой на спонтанный протест или же пытаться конструировать «управляемый транзит» через переговоры с отдельными сегментами номенклатуры и военного руководства. Противники чрезмерной эскалации предупреждают о риске гуманитарного кризиса, который может ударить по имиджу США и создать пространство для вмешательства других игроков. Именно поэтому обсуждения внутри администрации, по данным американской прессы, продолжаются: одни призывают к максимально жесткому давлению с целью переломить ситуацию уже в ближайшие месяцы, другие настаивают на более гибкой комбинации санкций и неформальных контактов с элитой, опасаясь, что Куба может стать для Вашингтона не второй Венесуэлой, а вторым Ираком — с долгим и непредсказуемым посткризисным периодом.