Единая и коллективная

На форуме «Знание. Государство» 23 января с программным докладом выступил один из главных идеологов внутриполитического блока администрации президента (АП), начальник управления по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Александр Харичев. Напомнив об уже не новой концепции «пентабазиса» — ценностной модели для России,— он поделился и итогами других изысканий, позволяющих лучше понять запросы россиян и перспективы «цивилизации Россия».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Начиная свою речь, Александр Харичев пообещал дать «простые ответы на простые вопросы»: «Кто мы? Какие перед нами вызовы? Куда мы идем?» На первый из них он ответил словами «очень популярного и действительно замечательного философа» Александра Дугина: «Он предложил такую концепцию, что мы на самом деле являемся потомками европейской, греко-римской цивилизации. Вот кто мы такие». Согласно этой концепции, отправной точкой развития России стал церковный раскол, после которого русское православие, обогащаясь от соседних культур, дало начало отдельной цивилизации.

А развитие католичества и оставшегося с ним Запада привело к установлению нынешнего «либерального глобализма» — в противовес российскому «суверенному традиционализму».

Эту часть речи начальника управления сопровождал слайд презентации, на котором русская и западная цивилизации образовывали рогатку, сходящуюся в точке раскола. Связывали их лишь резинки военных конфликтов: польско-литовская интервенция XVII века, Отечественная война 1812 года, Великая Отечественная война и специальная военная операция. Причем за каждый кризис, кроме Смуты (здесь роль антагониста играли некие «поляки» в целом), отвечал конкретный виновник: Наполеон Бонапарт, Адольф Гитлер и Джозеф Байден.

Искать «русский цивилизационный код» господин Харичев тоже предложил в истории. Для этого, по его словам, был составлен рейтинг традиционных ценностей россиян.

• В 90 и более баллов (из 100) была оценена их предрасположенность к таким ценностям, как «коллективизм», «служение Отечеству» и «единство народов».
• В 40 баллов и менее — «жизнь», «достоинство», «гражданственность», «права и свободы человека».
• Где-то между ними (около 50 баллов) расположился «гуманизм». Индивидуалистские ценности «у нас тоже есть», оговорился чиновник, но «не они возглавляют рейтинг».

Следующим шагом стала продлившаяся более года серия семинаров, по итогам которой были разработаны несколько систем, определяющих наш цивилизационный код. Александр Харичев представил ту, что понравилась ему больше всего: пять пар полярных векторов, в том числе «рационализм — идеализм», «индивидуализм — коллективизм», «негативная свобода — позитивная свобода». Идеализмом, например, он объяснил русскую жертвенность и «героизм наших ребят на фронте», а коллективизмом — способность россиян к работе в команде. Суть этой способности сотрудник АП проиллюстрировал фразой, которую приписал французскому футбольному тренеру Дидье Дешаму: «У кого мяч — тот и главный, а все остальные должны ему помогать и подстраиваться под него».

Приверженность россиян к «моральной нормативности» (еще один вектор в противовес «формальной нормативности» Запада) он объяснил так: «Дух закона был для нас всегда важнее, чем его буква… Как в известном фильме: в чем сила, брат? Сила в правде». А «позитивная свобода» на поверку оказалась «свободой для», то есть не «свободой от разных ограничений» («негативная свобода»), а «волей». «В этой воле наше терпение,— разъяснил докладчик.— Иногда бывает негативная ее часть, когда мы сидим-сидим на печи, как Илья Муромец, а потом вдруг вскакиваем и совершаем подвиг или рывок».

В качестве замены навязанной Западом триады «человек — общество — государство», где государство во всем ограничивает личность, Александр Харичев вновь предложил концепцию пентабазиса, впервые сформулированную в 2022 году: человек — общество — семья — страна — государство. Причем для каждого из этих элементов есть свои вызовы и свои ответы на них, отметил чиновник.

• Так, на вызов семье в виде идеологии «чайлдфри» следует отвечать формированием моды на многодетную семью.
• На утрату доверия к институтам власти — меритократией, то есть привлечением во власть самых достойных (в пример были приведены проекты «Школа губернаторов» и «Время героев»).
• На угрозу утраты суверенитета — патриотическими установками в обществе и воспитанием молодежи.

А вот вызовов человеку чиновник выделил сразу три — и все весьма футуристические. «Первый касается того, что мы медленно, но верно становимся элементами маркетплейсов»,— сообщил он: развитие бизнеса загоняет человека в нишу постоянного потребления, и чем дальше, тем удобнее людям «тратить деньги». Второй опасный тренд — уход индивидуума в виртуальный мир. Третий — трансгуманизм, то есть превращение человека в биоробота.

После этого господин Харичев наконец подошел к ответу на последний и самый главный вопрос: какую страну мы строим. «Мы ломали голову, потом решили, что надо спросить у населения. Когда не знаешь ответ — попроси помощь клуба»,— признался чиновник.

По итогам исследования психологи вывели еще один «пентанабор» — пять групп россиян, размежеванных по их видению идеальной России.

Первая группа (31%), которая подросла за время СВО,— это мечтающие о «Великой России»: лучшей в войне, экономике, спорте и науке. Вторая (24%, причем с явным креном в женскую аудиторию) — желающие «Комфортной России», где нет пробок и ям на дорогах, а есть чистые подъезды, вежливые полицейские, «нормальная медицина» и «нормальное образование». Приверженцы «Справедливой России» (16%) — это преимущественно старшее поколение с запросом на отсутствие неравенства, за «Современную Россию» (13%) выступают «технооптимисты», мечтающие об умных домах и летающих машинах. Ну а группа «Россия — страна возможностей» (12%, в основном молодежь) — это те, кому важно реализовываться, путешествовать и чтобы их права уважали.

Слепив все эти группы в единую мозаику, в АП получили искомую формулу «России мечты»: «Россия — это сильная, современная, удобная для жизни страна, с равными возможностями для каждого». Достижение этого ориентира Александр Харичев обозначил целью для государства. Но не забыл упомянуть и о желательных «ценностных ориентациях человека будущего», иначе говоря, о том, каким российские власти хотели бы видеть своего гражданина. «Мы его видим патриотом, но не диванным, а деятельным»,— высказал чиновник первое, а может, и главное пожелание. Помимо этого, россиянин будущего должен быть ориентирован на созидательный труд и «служение», на единство народа, а также обязан поддерживать семейные ценности и оставаться командным игроком. Пояснять, у кого в России сейчас мяч, господин Харичев посчитал излишним.

Степан Мельчаков