Рейтинг

Список книг, представляемых на этом развороте, является рейтингом в том смысле, что выбравшие их Анна Наринская и Григорий Дашевский считают их самыми интересными из всего выходящего в предстоящем книжном квартале. Никаких мест относительно друг друга эти книги, разумеется, не занимают, степень привлекательности каждой из них зависит от частных читательских предпочтений. А расставлены они просто по алфавиту.

Михаил Айзенберг. Рассеянная масса

Арсений Ровинский, Федор Сваровский, Леонид Шваб. Все сразу

Мария Степанова. Проза Ивана Сидорова

Елена Фанайлова. Черные костюмы

М.: Новое издательство, 2008

Этих и других авторов "Поэтической серии" "Нового издательства" объединяет лишь то, что все они входят в канон постсоветской поэзии. Объединить их миры невозможно. Мир, истончившийся до почти паутинной тонкости под бесконечно сосредоточенным вглядыванием и вслушиванием,— у Михаила Айзенберга; мир, становящийся сном ради того, чтобы преодолеть родовой эгоцентризм лирики и впустить в себя "другого",— у Арсения Ровинского, Федора Сваровского, Леонида Шваба, соединивших свои очень разные стихи в очень цельную книгу; максимально интенсивный мир, своей интенсивностью буквально разрывающий говорящего на части, на тело и душу, на множество "я",— у Марии Степановой; бесчеловечный мир под ярким уничтожающим светом презрения — у Елены Фанайловой. Эти миры нельзя объединить, они могут только пересечься в опыте читателя.

Симона де Бовуар

Сила обстоятельств

М.: Городец-флюид, 2008

Когда Жан-Поль Сартр предложил своей возлюбленной, подруге и соратнице написать автобиографию, она решила, ей нужно сперва разобраться в том, что такое быть женщиной. В итоге появилась книга "Второй пол" (1949), исследующая процесс производства "женственности" в обществе и содержащая знаменитую фразу "Женщиной не рождаются, ею становятся".

"Силу обстоятельств" Бовуар написала 20 лет спустя, и этот текст действительно похож на то, что мы называем мемуарами. Мемуары женщины, которая жила "собственной жизнью, по собственному усмотрению, для себя самой, освободившись от условностей и предрассудков".

Джим Гаррисон

Зверь, которого забыл придумать Бог

СПб.: Азбука, 2008

Вполне серьезные биографические справки представляют 70-летнего американца Джима Гаррисона следующим образом: "Свою личную жизнь писатель делит между семью главными увлечениями — алкоголем, едой, стриптизом, охотой и рыбалкой, религией, дорогой и размышлениями на тему места человека в природе". Все эти увлечения Гаррисон скрупулезно переносит в свою прозу. Нашли они отражение и в этом сборнике новелл писателя (безусловно, одного из самых маскулинных современных авторов).

Анджей Иконников-Галицкий

Хроники петербургских преступлений во время НЭПа

СПб.: Азбука 2008

"Нэповский Петроград — это город, из которого исчезли аристократы, великосветские дамы, банкиры и заводчики в сияющих цилиндрах... А кто остался? Зощеновские персонажи, мещане, бывшие штабные писари, а теперь — совслужащие, мелкие и средние управленцы". Панорамой преступлений в этой "зощеновской" среде Иконников-Галицкий заканчивает трилогию о петербургских преступлениях, написанную по-хорошему просто, с симпатичным наивным пафосом и кучей ярких подробностей.

Кристиан Крахт

Метан

М: Ad Marginem, 2008

Роман Кристиана Крахта "Faserland" — куда более важная веха для поп-литературы, чем вышедшие через пять лет столь любимые у нас бегбедеровские "99 франков". Теперь Крахт предлагает нечто принципиально новое — до невероятности далекое от попсовости. В "Метане" научными и беллетристическими способами описывается таинственная сила метана — газа, который должен стать побудителем зарождения на Земле принципиально новой жизни.

После выхода "Метана" в "официальном" списке 500 немецких интеллектуалов, Крахт переместился на 101-е место, поднявшись на 29 позиций относительно прошлого года.

Примо Леви

Канувшие и спасенные

М.: Новое издательство, 2008

Итальянец Примо Леви — один из ключевых для современного европейского сознания авторов. Инженер-химик, писателем он стал после года, проведенного в Освенциме. Этот год он описал в романе "Человек ли это?". Второй его роман "Передышка" описывает его путешествие по разрушенной Европе и России из Освенцима на родину. "Канувшие и спасенные" — предсмертная (в 1987 году он покончил с собой) книга Леви, "обобщающая сорокалетний опыт размышлений о концлагерях как об одном из центральных феноменов ХХ столетия".

Дорис Лессинг

Трещина

СПб.: Амфора, 2008

По-настоящему про Дорис Лессинг нам стало интересно только после того, как она в этом году получила Нобелевскую премию. В 1962 году, когда на весь мир прогремела ее феминистская "Золотая тетрадь", в России читали совсем другие книги.

"Трещина" — последний на сегодняшний день роман 88-летней писательницы. Он относится к серии фантастических романов Лессинг, которые у нас по большому счету еще не переводились. Книги об инопланетных цивилизациях Лессинг стала писать после того, как увлеклась суфизмом и осознала, что "Судьбы планет, не говоря уж об отдельных личностях, вещи маловажные. Они лишь части космической эволюции".

Эдуард Лимонов

СМРТ

СПб.: Амфора, 2008

"Я думаю, я сноб. Я перестал участвовать в сербских делах и бывать на Балканах, как только в Сербию зачастили делегации русских патриотов". Пока снобизм не мешал Эдуарду Лимонову ездить на Балканы, он успел сделать очень многое — повоевать, поучаствовать в заседаниях сербского правительства, выучить сербскую частушку и сняться в английском документальном фильме. Потом он написал про это все рассказы — хорошие, отчаянные и самовлюбленные: "Одинокий воин, я вложил свою лепту, сделал все, что в моих силах. Празднества ханжества пусть совершаются без меня".

Ричард Пайпс

Русский консерватизм и его критики

М.: Новое издательство, 2008

Ричард Пайпс, 84-летний историк из Гарварда, чтобы объяснить особый тип российской государственности, создал теорию "вотчинного государства": самодержец правит государством как своим имением; четкого разграничения между обществом и государством нет, нет законоправия и личных свобод. В новой книге он излагает взгляды консервативных защитников и либеральных критиков российской автократии — Щербатова и Панина, Карамзина и Сперанского, Победоносцева и Кавелина. Поскольку вопрос об автократии остается актуальным, книга Пайпса будет полезна всем участникам текущих политических дискуссий.

Александр Пушкин

Собрание сочинений. Выпуск 2. Борис Годунов

М.: Новое издательство, 2008

Новое собрание сочинений решает непривычную для традиционной пушкинистики задачу — представить его тексты не "очищенными от цензурных и издательских искажений", а как литературный факт пушкинской эпохи. Каждый том нового собрания открывается репринтным воспроизведением прижизненной публикации, а затем идут подробные комментарии. То есть тексты представлены не в соответствии с "авторским замыслом", как его реконструируют ученые и санкционирует власть, а какими их действительно видели первые читатели.

Салман Рушди

Клоун Шалимар

СПб.: Амфора, 2008

В Англии "Клоун Шалимар" вышел в сентябре 2005 года, и серьезные газеты, например The Times, Independent и Observer, в унисон отреагировали восторженными рецензиями.

Но эта книга отнюдь не только "книга для критиков". Текст многообещающе начинается с убийства и в дальнейшем не разочаровывает. Но, как часто бывает у Рушди, мечущееся между Калифорнией, Францией, Англией и Индией повествование складывается в ностальгический панегирик Индии, индийскому штату Кашмир. Разрушенному раю, не столько потерянному, сколько разбитому вдребезги.

Владимир Сорокин

Заплыв

М.: АСТ, 2008

Сборник ранних рассказов Владимира Сорокина, многие из которых не только нигде раньше не публиковались, но и вообще до сих пор хранились у автора исключительно в машинописном виде. Листки уже слегка пожелтели. Безопаснее всего было бы сказать, что эти рассказы интересны потому, что из них вышел более поздний, знаменитый, настоящий Сорокин, но так сказать нельзя: это вполне самостоятельные странные и завораживающие тексты.

Джонатан Франзен

Поправки

М.: Иностранка, 2008

Знаменитый роман Франзена решили переиздать, чуть подредактировав и без того хороший перевод: книга уже выходила у нас пару лет назад, но тогда ее практически никто не заметил. А в Штатах Франзен после публикации в 2001 году "Поправок" оказался одним из самых важных писателей. И самых независимых. Он пишет об отношениях отцов и детей, не обращая внимания ни на прокисший привкус самого понятия "семейные ценности", ни на "старые добрые нигилистические принципы серьезной литературы".

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...