Коротко


Подробно

Рай типа сортир

В издательстве Ad Marginem вышел перевод книги Василия Ерну "Рожденный в СССР". Анна Наринская пришла к выводу, что автор, эмигрировавший в Румынию в начале 90-х, составил реестр того, что мы хотим помнить о советском прошлом.


Книжка "Рожденный в СССР" вышла в Румынии прошлым летом и принесла своему автору не только пару литературных премий за дебют, но и довольно шумную известность с легким даже призвуком скандальности. Ажиотаж объясняется в первую очередь самой тематикой книги: в Румынии до сих пор к коммунизму относятся довольно нервно. Некоторые критики сочли значительным тот факт, что сайт книги — это первый румынский сайт, посвященный коммунизму. А большинство посчитали скандальным тезис Ерну о том, что диссидент — продукт коллаборационизма между советскостью и антисоветскостью, а диссидентство — "творчество, своего рода общий язык, поддерживаемый обеими сторонами".

Тут мы можем с гордостью признать, что опередили румынских братьев. У нас соображения вроде того, что "антисоветизм как компонента включался в развитие советской модели, а советский закон жизни состоял в соединении ритуала советской повседневности и критического отношения к советскому идеологическому канону" стали на сегодняшний день практически общим местом.

Так что поразить или хоть сколько-нибудь взволновать нас идеи Василия Ерну не могут. Зато нас могут умилить и порадовать факты и подробности советской жизни, которые он с нежной заботливостью и, как он сам выражается, "ностальгически-иронично" собрал в своей книге.

Василий Ерну эмигрировал в Румынию из Одессы в 1991-м, лет ему тогда было примерно двадцать. Эти факты нашли отражение в его книге. В том смысле, что "Рожденный в СССР" — это, во-первых, воспоминания именно о детстве, причем в благополучном южном городе. Во-вторых, воспоминания человека, не прожившего здесь страшноватые годы, последовавшие за окончательным крушением СССР. А в третьих, рассчитана эта книга на румынскую публику, то есть на такую, которая советский опыт имела, но не такой, как наш.

Чтобы вышло симпатично, Ерну пользуется вполне очевидным приемом: он берет вроде бы противные стороны советского бытования — дефицит продуктов, коммуналки, вонючие общественные сортиры — и рассказывает о них уютные вещи с той самой "ностальгически-ироничной" интонацией.

"С общественным туалетом ты находился в отношениях битвы, схватки, но ты уважал его, потому что это было место, без которого жизнь было невозможно себе представить. И постепенно эта битва, этот запах, этот образ становится частью тебя". Дальше Ерну очень точно описывает все детали, включая "цементные рельефы ступней", которые были расположены по обеим сторонам от сортирных "дырищ" ("эти ступни-указатели помогали занять позу "орла" точно над дырой"), и заканчивает свою оду советскому общественному туалету на высокой ноте: "Этот запах дерьма, ссак и хлорки поверх всего этого, этот запах, который так часто вышибал из тебя невольную слезу, этот вид белых стен в потеках мочи, с отпечатками подошв, с вульгарными надписями, этот ледяной сквозняк, который прошибал тебя там зимой,— все это и сейчас пробуждает в советском гражданине самые ужасные и самые прекрасные воспоминания".

Тут замечательно вот что: "этот запах дерьма, ссак и хлорки", причем в самом хорошем смысле, и есть то, что мы хотим помнить о советской власти. Не пятилетки же нам вспоминать, не битву за урожай, не успехи ракетостроения. Вспоминать принудительное лечение в психбольницах и расстрельные приговоры за спекуляцию тоже как-то не хочется. Трагическое ощущение "у нас была великая и ужасная эпоха" свелось к насмешливому умилению "Пионерской зорькой", газировкой без сиропа за одну копейку и с сиропом — по три, магнитофоном "Электроника-302", который зажевывал ленту, и фразами из любимых фильмов типа "Алло! Ларису Ивановну хочу!" и "Я требую продолжения банкета!". Шести пустым бутылкам из-под кефира, которые можно было сдать в стеклопункте и "купить две бутылки пива, причем осталось бы еще на тараньку", противостоять невозможно. Это не под силу ни бредовым восторгам Александра Проханова по поводу "Четвертой советской империи, положившей свою красную лапу на весь XX век" и "сталинского красного союза, воздвигшего Мамаев курган и космическую лодку "Буран"", ни глубоко вменяемым, но воспринимаемым сегодня чуть ли не как страшилка воспоминаниям Владимира Буковского.

Достоинство маленькой книжечки Василия Ерну в том, что он по разнообразным причинам, например потому, что не живет в России, не хочет ничего объяснить нам про нас сегодняшних. Он просто составляет реестр своего детства, пытаясь в первую очередь разъяснить себе самому, чем же, собственно, он был тогда и почему все эти воспоминания ему так дороги.

Для того, кто вместе с Ерну — пусть совсем даже не в Одессе — прожил советские 70-е и 80-е, в этом его реестре неожиданного совсем мало. Ерну дежурно восхищается мультфильмом "Ежик в тумане", вспоминает классическую пропорцию "ерша": 500 г пива и 50 г водки, цитирует песню группы "Крематорий" про маленькую девочку со взглядом волчицы. Но иногда Ерну вспоминает и менее хрестоматийные вещи. Например, рассказывая о "культе Буратино", автор сообщает, что "советским интеллигентам нравилась хохма "Казанова — это перевернутый Буратино"". С этими интеллигентами я знакома не была.

Тэги:

Обсудить: (0)

Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение