Стеклянный диагноз

На Малой сцене МТЮЗа (во флигеле) Рузанна Мовсесян поставила «Стеклянный зверинец». Знаменитую пьесу Теннесси Уильямса она прочитала как историю семьи с «особым» ребенком и предложила порассуждать о границах нормы и готовности общества принимать «других» людей. Рассказывает Марина Шимадина.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Стеклянный зверинец», первая успешная пьеса Теннесси Уильямса, во многом автобиографична. Героев он списал со своей семьи: вечно отсутствовавшего отца, властной матери-южанки и сестры Роуз, которая страдала шизофренией и после лоботомии всю жизнь, до 86 лет, провела в психиатрических клиниках. Уильямс был болезненно привязан к сестре и вывел ее в образе Лауры, который стал самым чистым и пронзительным в творчестве драматурга.

Это и стало отправной точкой спектакля. Чаще всего Лауру представляют просто застенчивой и замкнутой девушкой «не от мира сего», такой же хрупкой, как ее любимые стеклянные игрушки.

Но Рузанна Мовсесян — ученица Камы Гинкаса, режиссера, никогда не сентиментальничающего со зрителем, и в ее версии все гораздо жестче. Здесь героиня, вероятнее всего, имеет какое-то расстройство аутистического спектра, и старания матери вписать ее в социум, найти работу или хотя бы жениха обречены на провал.

Ни на минуту не возникает иллюзии возможности хеппи-энда, а подстроенное матерью свидание Лауры с разбитным Джимом похоже скорее на злую шутку, хотя для девушки эти минуты, возможно, останутся лучшими в жизни.

Пространство спектакля, созданное художником Марией Утробиной, довольно лаконично, но символично. Стол, который мать пытается сервировать с претензией на аристократизм, абажур из газет — знак неустроенности, этажерка с тем самым «стеклянным зверинцем» Лауры, портрет сбежавшего отца, лестница, по которой Том тоже все время стремится наверх, прочь от заедающего быта, скандалов и абсурдных требований матери. В конце концов он уезжает, оставив двух беспомощных женщин на произвол судьбы и обрекая себя на вечные укоры совести. Герой Семена Боровикова балансирует между любовью и жалостью к матери и сестре и юношеским бунтом, отчаянием от того, что его собственная жизнь ускользает.

Екатерина Александрушкина играет Аманду Уингфилд как женщину, потерявшую связь с реальностью, живущую несбыточными мечтами и воспоминаниями о прошлом. Она пытается обмануть судьбу, делая хорошую мину при плохой игре, и заставляет домашних «вставать с улыбкой» во что бы то ни стало. К приходу гостя она наряжается в старое пышное платье и сияет, наконец чувствуя себя в своей тарелке — хозяйкой вечера. Лаура в этом смысле гораздо трезвее: она понимает обреченность всех прожектов матери и просит брата быть снисходительнее.

Роль Лауры наверняка станет этапной в карьере молодой актрисы Аллы Онофер. В «Стеклянном зверинце» она открыла в себе новые краски и глубинные резервы. Спрятав свою манкую женственность, она играет существо не просто робкое, но зажатое до крайней степени — с кривой осанкой, угловатой пластикой, испуганным взглядом, неестественным тонким голосом, нервными движениями пальцев.

Любое движение и фраза даются ей с большим трудом, она кажется хрупкой, как андерсеновская Русалочка. Встреча с бывшим школьным «крашем», который у Леонида Кондрашова развязный малый, жующий жвачку, вводит ее в ступор. Но постепенно Лаура набирается смелости, немного оттаивает, улыбается и даже пробует танцевать. И в эти моменты словно начинает светиться, так что кавалеру трудно удержаться от поцелуя.

Актриса и режиссер проходят по тонкой грани между образом и клинической картиной, но все же остаются в рамках художественного. Алла Онофер играет не столько болезнь, сколько «другого», не приспособленного к нашей жизни человека — почти инопланетянку, которой трудно дышать земным воздухом. Она, как и ее любимый стеклянный единорог, не из этого мира. И тему ее одиночества, тоски по какой-то другой жизни поддерживает пронзительная скрипичная музыка Давида Мовсесяна, в своей чистоте похожая на сияние хрусталя.

Марина Шимадина