Французский Сенат боится похоронить закон о смерти
Обсуждение медицинской эвтаназии перешло в верхнюю палату парламента
Законопроект о праве французов на добровольный уход из жизни по медицинским показаниям, принятый в нижней палате, Национальной ассамблее, дошел до верхней палаты, Сената. До 28 января здесь будут обсуждать и править закон, который многие сенаторы считают угрозой для «общества солидарности». Их главное опасение в том, что медицина перестанет лечить и начнет убивать, считает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Фото: Gonzalo Fuentes / Reuters
Фото: Gonzalo Fuentes / Reuters
Сенаторы рассматривают уже не «право на помощь при смерти», подтвержденное 27 мая 2025 года депутатами Национальной ассамблеи. Они взялись изменить законопроект, сделать его менее всеобъемлющим и более осторожным.
Ассистированная смерть у сенаторов получила название «медицинская помощь в умирании» и была обставлена множеством условий.
Доступ к ней будет разрешен только пациентам, находящимся в терминальной фазе болезни, с прогнозом близкой мучительной смерти. Ни о каких «продвинутых стадиях» болезни речи больше не идет.
Во Франции и так существует закон, призванный облегчить страдания смертельно больных. «Закон Леонетти», названный по имени его инициатора, депутата и бывшего министра Жана Леонетти, принятый в 2005 году и дополненный в 2016-м, гласит, что каждый человек имеет право на достойный конец жизни и может, если сочтет это правильным, отказаться от лечения или ограничить его. При этом ему будут гарантированы паллиативная терапия и обезболивание, ну а в крайнем случае он может быть погружен в безболезненный беспробудный сон вплоть до своей естественной смерти. Сенат сознательно привязал новый механизм к уже существующей практике.
Но осторожность Сената становится источником конфликта. Для сторонников свободы воли, легализации эвтаназии и гарантированной возможности ассистированного самоубийства сенатская версия выглядит выхолощенной, почти лицемерной. Правое крыло Сената в трудном положении. Многие ожидали от него жесткого сопротивления, прямого «нет» любой форме легализации смертельного вмешательства. Вместо этого выбран путь переписывания и смягчения варианта Национальной ассамблеи. Страх выглядеть «реакционными» и «глухими к обществу» сегодня влияет не меньше, чем личные убеждения.
Голосовать против закона — значит рисковать репутацией на годы вперед. Голосовать за него не хочется, но можно хотя бы надеяться, что ответственность растворится в коллективном решении.
Глава сенатской группы «Республиканцев» Брюно Ретайо остается одним из немногих, кто называет происходящее опасным «цивилизационным разломом». По его словам, ни один предохранительный механизм в подобных законах не выдерживает давления времени. Опыт Нидерландов, Бельгии, Канады показывает, как постепенно расширяются рамки допустимого. Сегодня — только терминальная стадия, завтра — хроническое страдание, послезавтра — социальная усталость. Как только запрет на намеренное лишение жизни снят, он больше не возвращается в виде непреложного правила, а практика его применения только расширяется.
При этом Сенат начал рассмотрение именно с условий доступа к «помощи в умирании», отложив на потом пункты закона о паллиативной помощи. Этот порядок вызвал возмущение не только у части сенаторов, но и у врачей. Смертельный жест, настаивают они, нельзя описывать как продолжение лечебного акта. «Давать смерть — не значит лечить»,— повторяют они, и в этих словах слышится тревога. По их мнению, даже в процедуре обсуждения все ставится с ног на голову. Сначала — возможность умереть, потом — размышления о том, как лучше жить и лечиться до конца. «Мы сначала поможем умереть, а потом подумаем, как поддерживать жизнь»,— язвительно заметила одна из сенаторов.
Защитники реформы в ответ напоминают, что общество давно ждет решения, а законопроект отражает сформулированный запрос французов, выраженный Гражданской конвенцией по вопросу о конце жизни («Convention citoyenne sur la fin de vie»), собиравшейся в 2023-м.
Речь идет не о поощрении лечебной смерти, а о последней защите человеческого достоинства и права гражданина на то, чтобы быть реальным хозяином своей судьбы.
Левая часть Сената против того, чтобы кастрировать реформу, не решив проблему тех, чье страдание не имеет очевидной и близкой летальной перспективы, но длится годами.
Ни у сторонников, ни у противников закона в Сенате нет ощущения, что Национальной ассамблеей было предложено правильное решение. Но каким оно должно быть, тоже неизвестно. Есть компромиссы, страхи, расчеты и осознание того, что закон, каким бы он ни был, изменит не только юридическую практику, но и саму философию «общества солидарности». Не станет ли выгодно для государства толкать больных к «добровольному» уходу, чтобы сэкономить средства системы медицинской помощи? Не расколет ли закон семьи, положив конец взаимной помощи поколений, сыновнему долгу или материнской любви?
Сенат, который создан для того, чтобы урезонивать страсти Ассамблеи, сегодня балансирует между сопротивлением и согласием. Он не хочет быть ни тормозом истории, ни слепым соглашателем. Но в вопросе о конце жизни эта позиция «между» оказывается самой неустойчивой. Решения Сената ждет во Франции множество людей, надеявшихся, что закон позволит им достойно и при врачебной помощи положить конец своим страданиям. По данным некоторых ассоциаций, под действие закона может попасть до 1 млн человек, включая пациентов с онкологическими заболеваниями на поздних стадиях, болезнью Паркинсона и другими нейродегенеративными недугами. Это очень много, беспокоятся сенаторы.
Среди противников закона — представители основных религиозных конфессий.
С ним не согласны ни мусульмане, ни иудеи, ни христиане. Его осуждают и религиозные французы, считающие, что нельзя присваивать себе функции Божии, и врачи, не желающие убивать вопреки данной ими клятве. В итоге голосование в Сенате пройдет без партийных рекомендаций. Сенаторы будут принимать решение как частные лица, в меру жизненного опыта и своих убеждений, исходя из личных, а не партийных установок. И не будем забывать, что во всех законах последнее слово у Национальной ассамблеи, куда закон вернется после голосования в Сенате.