Иркутский Кафка

В продаже — книга «Александр Вампилов: иркутская история» Василия Авченко и Алексея Коровашко. Михаила Трофименкова порадовал непринужденный академизм биографов этого неразгаданного драматурга.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Авченко и Коровашко — примечательная пара: «лед и пламень». Авченко — романтик Приморья. Автор очерка владивостокских нравов «Правый руль» (2009), первой вменяемой биографии Александра Фадеева (2017) и блестящей документальной фантасмагории «Красное небо» (2023). Нижегородец Коровашко, доктор филологии, вызвал девятибалльную истерику в профессиональных кругах биографией Михаила Бахтина (2017). ЖЗЛ еще не видывала таких книг: саркастичный автор не оставил камня на камне от жизни и творчества своего героя.

В «Вампилове» сарказма чуть, в очень смешных подстрочных примечаниях: контролеры там проверяют билеты, сверяясь с Кантом, а Евтушенко перевоспитывает горилл чтением «Братской ГЭС».

Зато объяснения в любви сибирским просторам и даже гимн Байкалу, «сибирскому Солярису», следующий встык за реконструкцией гибели Вампилова в его водах, это точно Авченко.

Существуют две «проблемы Вампилова». Первая из них в том, что смысл мизантропических пьес «Старший сын», «Утиная охота» и «Прошлым летом в Чулимске» не объяснить ни социально, ни экзистенциально.

Темные, тревожные, отчаянные, отталкивающие шифровки. Сибирский театр абсурда, иркутский Кафка, обусловленный не эпохой, а уделом человеческим.

Недаром авторы видят у Вампилова отсылки к Альберу Камю: к «Чуме», «Постороннему», «Мифу о Сизифе». Советская интеллигенция, особенно провинциальная, читала такое от корки до корки. Вообще, авторы азартно находят многие параллели Вампилову: и в фильмах Росселлини и Пазолини, и в комедии масок.

Вторая «проблема» в том, что обычно за точку отсчета биографии Вампилова берут его случайную гибель и, откручивая назад, придают ей символический смысл.

Самородок, отца расстреляли, жертва цензуры. Короче: «задохнулся от застоя», как Рубцов, Высоцкий или Шукшин.

Авторы чеканят: «Упрямый сибиряк, амбициозный провинциал, он сумел выгнуть жизнь под себя, навязать себя миру. История Вампилова — история успеха. Если угодно, американская мечта по-советски: парень-безотцовщина из далекой сибирской глуши становится модным драматургом. Больше, чем модным,— главным».

Авторы ненавидят слово «самородок». Но какой же Вампилов, сын сельских учителей, игравший на гитаре «К Элизе» Бетховена и обожавший «Андалузского пса» Бунюэля, самородок? Прадед — дворянин, агроном, статистик, дед — лама. Их дети заканчивали университеты: авиаконструкторы, зоотехники, коминтерновцы. Отец Вампилова так блистал в гимназии, что его наняли репетировать сына генерал-губернатора.

Скандальность книги «Александр Вампилов» в том, что никакой скандальности в ней нет, как и в жизни драматурга: а что, в жизни Кафки были какие-то события?

Львиную долю книги занимают увлекательная текстология, ономастика, топография. Потому что жизнь Вампилова была прямая, как полет стрелы.

Университет, работа в комсомольской прессе и даже инструктором обкома комсомола… Удивительно, но тогда Вампилов ходил в юмористах. Первая публикация — в 20 лет, первая книжка — в 24. Прием в Союз писателей и первая театральная постановка — в 29. По тем временам не слабо.

Да, не дождался постановок своих главных пьес в столицах, кроме «Старшего сына» в Театре на Литейном. По стране его пьесы «шли пожаром», но ему этого было мало. Никакая не цензура мешала Москве и Ленинграду принять к постановке «Утиную охоту» и «Прошлым летом в Чулимске». Мешало высокомерие Олега Ефремова, Георгия Товстоногова, Юрия Любимова по отношению к «чужаку». А еще то, что репертуарный план был расписан под своих авторов: от Шатрова до Радзинского.

Потом они все каялись: не поняли, не рассмотрели. Проживи Вампилов еще, и поняли бы, и рассмотрели. Но вот так: потребовалась смерть как последняя ступень к долгожданному признанию.

Василий Авченко, Алексей Коровашко. Александр Вампилов: иркутская история. М., АСТ, редакция Елены Шубиной, 2025.