Рынок труда остывает последним
Инфляционный рывок начала 2026 года вряд ли окажется устойчивым
Подскок инфляции в первые недели 2026 года не связан ни с улучшением ситуации на рынке труда, ни с расширением потребительского спроса. Он отражает влияние налоговых, тарифных и разовых факторов, тогда как данные о занятости и частном потреблении указывают на сохранение стагнации в экономике, наступившей во второй половине 2025 года. Впрочем, о стагфляции речи пока не идет — безработица остается исторически низкой.
Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ
Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ
Согласно данным Росстата, по итогам 2025 года инфляция на потребительском рынке РФ составила 5,59% к декабрю 2024 года, а оперативные данные статистиков свидетельствуют о подскоке показателя на 1,26% с 1 по 12 января 2026 года (в годовом выражении это соответствует уровню 6,4%). Дмитрий Полевой из УК «Астра УА» убежден, что более половины этого прироста обеспечили волатильные и регулируемые компоненты потребительской корзины. Так, существенный вклад внесли плоды и овощи (плюс 7,9%), алкоголь (рост цен на водку на 4,2% после повышения минимальной цены и акцизов), автомобили (1,3–1,5% на фоне роста утильсбора и НДС), тарифы ЖКХ и транспорта, топливо, а также туристические услуги, чувствительные к налоговым изменениям.
Совокупный вклад таких факторов оценивается в 0,65–0,7 процентного пункта (п. п.) из прироста за первые 12 дней января. В остальной части корзины рост цен также ускорился, но уступал по масштабам волатильным позициям. Господин Полевой подчеркивает, что разовые и регулируемые факторы могут дать до 2–2,5 п. п. вклада в инфляцию по итогам 2026 года и часть этого эффекта реализовалась уже в январе. «Часть повышения цен просто “переехала” с конца 2025 года на начало 2026 года. Технически это может несколько завысить годовую инфляцию в 2026 году, но на основную траекторию особо влиять не должно. Инфляционные качели в 2026 году неизбежны — ускорение роста цен в начале года из-за налогов сменится его торможением летом из-за переноса индексации тарифов ЖКХ и новым взлетом цен осенью из-за тех же тарифов, усиленным сезонным ростом цен на продукты, поэтому важны будут не локальные колебания цен, а их траектория и влияние на инфляционные ожидания»,— добавляет Егор Сусин из Газпромбанка.
Отметим, что нынешний подскок инфляции наблюдался на фоне охлаждения частного спроса и рынка труда. Так, по данным опросов ИНП РАН, в 2025 году баланс прогнозов изменения численности персонала в промышленности перешел в отрицательную зону — ожиданий сокращения работников стало больше, чем ожиданий расширения найма.
При этом до масштабов кризисов 1990-х годов или 2009 года далеко: кадровый дефицит снизился до 30%, но остался высоким при фактическом сокращении персонала и пессимизма ожиданий.
Оперативные данные HeadHunter показывают, что в декабре 2025 года число резюме превышало число вакансий в 8,6 раза, что соответствует «рынку работодателя» с высокой конкуренцией за рабочие места. В Москве индекс составил 10,6, в Санкт-Петербурге — 10,3. Дефицит работников (индекс ниже 4) к концу года сохранялся только в торговле. Самая напряженная ситуация сложилась в офисных сегментах: в маркетинге и PR число резюме превышало число вакансий в 27 раз.
Изменения на рынке труда уже отразились в зарплатной политике. По итогам 2025 года баланс зарплатных намерений в промышленности, по данным ИНП РАН, стал нулевым после пиковых значений 2023 года. Доля оценок зарплат как «нормальных» снизилась до 77% с 85% в период перегрева экономики бюджетными вливаниями.
Потребление населения, по данным Сбериндекса, в декабре 2025 года на 4,8% превышало уровень декабря 2024 года в реальном выражении, с учетом инфляции и сезонности расходы выросли на 0,5% к ноябрю.
При этом в последнюю неделю декабря реальные траты в годовом выражении снижались. Квартальная динамика в октябре—декабре была близка к нулю, что указывает на исчерпание роста частного спроса. Качественная структура спроса, описанная в отраслевом обзоре Альфа-банка, фиксирует, что в 2025 году рост расходов поддерживался не расширением потребления, а перераспределением покупок, ростом роли сервиса и онлайн-трат и растягиванием спроса во времени. Это означает, что даже при сохранении номинального роста расходов потребление перестало быть источником ускорения экономики.