«Большой веселый человек»

В Москве простились с Игорем Золотовицким

17 января актер Игорь Золотовицкий последний раз собрал вокруг себя на сцене всю труппу МХТ имени Чехова, своих учеников из Школы-студии МХАТ — и даже своих учителей. Они вспоминали его чувство юмора и «талант объединять». Актер скончался 14 января в возрасте 64 лет от онкологического заболевания, которое обнаружилось меньше полугода назад. И все его друзья и коллеги не знали, что делать. Ведь раньше именно он проводил в театре все траурные церемонии и помогал в сложные времена. А его похороны объединили «тех, кто в наше время не здороваются друг с другом».

На основной сцене МХТ имени Чехова стояла пронзительная тишина, совершенно не сочетающаяся с огромной очередью к залу. В дверях толпа распадалась на две части — и первая половина поднималась на сцену, а вторая растекалась по партеру в поисках свободных мест. Прошло примерно десять минут, и их не осталось — заполняться начал бельэтаж, а потом и балкон.

Так театр прощался с заслуженным артистом России Игорем Золотовицким.

На основной сцене МХТ траурные церемонии не редкость. И они всегда проходят по привычному сценарию. В центре возвышается гроб. С двух сторон от него рассаживаются родные и близкие друзья и коллеги усопшего — а между ними перемещается Игорь Золотовицкий, высокий, видный всем издалека. Он находит для всех свободные места и слова поддержки. Потом выходит к микрофону — и беседует с залом. С грустной полуулыбкой он ведет церемонию прощания, объявляет выступающих — и ненавязчиво следит за временем. Зал же заполняется сотрудниками и театралами, возлагающими цветы у края сцены.

Но теперь вести гражданскую панихиду было некому. И, кажется, артисты резко почувствовали себя неуверенно в своем же театре: озирались друг на друга, пытаясь понять, что делать. Путались в проходах и не понимали, как правильно подойти к гробу. Юные распорядительницы, вначале просившие не толпиться, быстро поняли, что их призывы бесполезны, и так же неуверенно ждали совета.

В центре сцены, в букетах, заполнявших тишину плотным цветочным ароматом, утопал гроб с телом Игоря Золотовицкого. Актеры, все-таки добравшись до сцены, обнимали его детей и вдову, о чем-то перешептывались, но к микрофону никто не подходил.

На экране в глубине сцены сменялись кадры слайд-шоу. Неизменно улыбающийся на каждой фотографии — то в строгом костюме, то с клоунским носом — Игорь Золотовицкий обнимал коллег, размахивал руками, смеялся.

На черно-белых фотографиях, еще совсем молодой, он был запечатлен вместе со своими педагогами: все они неизменно смотрели вверх, потому что ученик был чуть ли не в два раза выше. И многие из них сидели в зале и сейчас — и точно так же задирали головы, но уже на экран с траурными фотографиями.

Лишь спустя 20 минут после начала церемонии наконец-то зазвучал голос. Слово взял директор музея МХАТ Павел Ващилин. Он зачитывал телеграммы и признавался, что эта роль для него непривычна и что «без Игоря Яковлевича непонятно, как себя вести». «Он был неотъемлемой частью каждого из нас. Если что-то случалось со здоровьем, с близкими, мы звонили ему первым делом. Точнее даже он как-то сразу все узнавал — и сразу сам звонил предложить помощь,— вспоминал актер. А потом пересказывал "заветы мастера":— Он мне говорил: преподавать — это делиться тем, что ты любишь. И всегда просил не бояться быть смешным».

«Люди рядом с ним начинали просто, нормально разговаривать. Потому что он обладал уникальным талантом объединять вокруг себя людей и снимать барьеры: возрастные, социальные, статусные»,— рассказывал худрук МХТ Константин Хабенский.

Главный режиссер РАМТ Марина Брусникина про «талант Игоря объединять» рассказывала уже с примерами: «Еще совсем молодыми мы собирались у нас с Димой (театральный режиссер Дмитрий Брусникин.— “Ъ”) в квартире. Народу всегда толпа — поместиться сложно. Все было в формате фуршета. И как только приходил Игорь — фуршет заканчивался. Он сдвигал столы, тумбы подставлял — и всех усаживал за общий стол. Он везде и всегда умел посадить за стол очень разных людей».

Фотогалерея

В Москве простились с артистом Игорем Золотовицким

Смотреть

В зрительском зале все это время сохранялась тишина. Но тут к микрофону подошел режиссер Виктор Рыжаков и театрально — с придыханием и мхатовскими паузами — прочитал «Балладу о прокуренном вагоне» Александра Кочеткова. «С любимыми не расставайтесь,— надрывно произносил господин Рыжаков в микрофон.— И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг».

И тут собравшиеся в зале, всего пару недель назад слышавшие эти строки с новогодних телеэкранов во время просмотра «Иронии судьбы», как-то разом всхлипнули. И заплакали. Ученики студии, актеры массовки, гримеры, поклонники — все шмыгали и откровенно плакали, передавали друг другу носовые платочки и повторяли слова стихотворения за режиссером.

Господин Рыжаков в это время перестал актерствовать — и потом гораздо тише и искренне заметил: «Игорь Яковлевич объединял поколения, чувствовал время и не делал различий между людьми, с ним было безопасно и счастливо всем: охранникам, монтировщикам, студентам. Он восторгался людьми. А мы — им».

«Это был большой веселый человек,— отмечал худрук Московского драмтеатра имени Пушкина Евгений Писарев.— Нам это все казалось нормальным. Но сейчас становится ясно, что это было чудо: то, как он умел радоваться чужому успеху, постоянно шутить, при этом никого не обидев, быть добрым, работать не с подчиненными — а с людьми».

«У меня с Игорем ассоциируется вообще все. Футбол — это Игорь, диетическая кока-кола — Игорь, плов — Игорь, стоматолог, к которому я хожу,— Игорь. И даже The Beatles — Игорь, потому что он родился с Полом Маккартни в один день и говорил, что они с ним похожи,— не сдерживая слез, признавался актер Евгений Гришковец.— Я пишу пьесы и всегда думаю, как вот на эту реплику или шутку отреагирует Игорь».

Очередь из знаменитостей у микрофона не заканчивалась. Актер Игорь Верник рассказывал, как ласково звал тезку «Гагуля», Михаил Ширвиндт вспоминал «посиделки с Игорем в гараже» и шутил, что создаст в честь господина Золотовицкого «мемориальный гараж». Телеведущий Иван Ургант размышлял, «как бы на эту церемонию отреагировал сам Игорь Яковлевич». Выступали актеры Владимир Машков, Марина Зудина, Вячеслав Невинный-младший, Леонид Ярмольник, продюсер Александр Жигалкин — и все сожалели, что «не сказали всех этих важных слов Игорю при жизни». Худрук Театра наций Евгений Миронов, впрочем, нашел этому объяснение.

«Игорь никогда не позволял говорить высокопарные слова в свой адрес,— заметил Евгений Миронов, а затем обвел сцену взглядом и добавил:— Ты сейчас собрал вокруг себя людей, которые в наше время не здороваются друг с другом, а к тебе все пришли, вообще все».

И действительно, казалось, что количество народу на сцене уже превышало число людей в зале,— и всем было, что сказать. Но церемония уже подходила к концу, а «мягко напомнить, что пора заканчивать» было некому.

К микрофону вышли сыновья Игоря Золотовицкого — Алексей и Александр. Они сделали то, что обычно делал их отец,— начали шутить. «Папины последние слова, когда его уже увозили в реанимацию, он был очень слаб и в полузабытьи, знаете, какие были? — спрашивал старший Алексей.— Он ответил на вопрос реаниматолога "Как вы себя чувствуете?" Неожиданно сосредоточился — вы помните этот папин взгляд! — сказал: "Во!" и поднял большой палец вверх». «Он учил нас смеяться смерти, страху и ужасу прямо в лицо, но смеяться смехом добродушным,— подхватил младший Александр.— Знаете, как невероятно сложно нам было отобрать фотографии, которые на экране сейчас? То он в смешном костюме, то на нем лежит кот, то он стоит с пакетом на голове и кружкой пива… У него был меч из легкости. И щит из иронии — и он ими все побеждал».

Сыновья рассказывали об отце — и всхлипы в зале перемешались со смехом. Собравшихся пригласили на выход, и снова огромная очередь растянулась к каждому выходу. И пока выходили одни, другие, опоздавшие, наоборот, только тянулись в зал прощаться.

Когда толпа высыпала на заставленный новогодними инсталляциями Камергерский переулок — трудно было поверить, что все эти люди, напрочь перегородившие движение, могли уместиться в одном зале. И все эти люди стояли плечом к плечу — курили, болтали, обнимались, смеялись. И одновременно со всем этим — плакали. Гроб с телом актера вынесли из театра лишь спустя полчаса, но все это время, несмотря на сильный мороз, никто не расходился.

В толпе раздались аплодисменты. Аплодировали водители траурного кортежа, росгвардейцы, следившие за порядком и даже фотографы и операторы, снимавшие происходящее.

А в театре открылись окна второго и третьего этажа: из них высовывались сотрудники МХТ, которым в переулке не хватило места, и тоже аплодировали. Катафалк уже уехал, но аплодирующая толпа занимала Камергерский еще не меньше получаса.

После отпевания в храме Софии Премудрости Божией на Софийской набережной Игоря Золотовицкого похоронили на Троекуровском кладбище в Москве.

Полина Ячменникова