Осколки маленькой веры

В субботу, 17 января, в Берлине будут вручены призы европейского кино (European Film Awards). Андрей Плахов, причастный к истории этой премии, вспоминает яркие ее эпизоды.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Когда зашатался, чтобы вскоре рухнуть, железный занавес, Вим Вендерс, Бернардо Бертолуччи и еще несколько кинематографистов первого ряда встретились во время Каннского фестиваля в кафе Felix и задумали основать ежегодный приз европейского кино. Он поначалу и получил название «Феликс»: в этом заимствовании мужского имени был намек на конкуренцию с «Оскаром».

Популярности американского дядюшки Оскара «Феликсу» достичь не удалось, тем не менее идея материализовалась — хотя бы частично.

Она заключалась в том, чтобы в культурном смысле объединить Европу, не ограничивая ее рамками Евросоюза, а следуя концепции «от Лиссабона до Владивостока».

Этим проектом, в котором и я принимал участие, занялась специально созданная Европейская киноакадемия. Ее штаб разместился в Берлине, где по четным годам проходит церемония награждения. А по нечетным решили проводить ее то в Париже, то в Варшаве, то в Барселоне, то в Копенгагене, то в Глазго, то в Рейкьявике, то в Риге, то в Люцерне, то в Петербурге. За истекшие с тех пор десятилетия награждения действительно прошли в вышеназванных городах, кроме Петербурга. И, разумеется, Москвы.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Был момент, когда я предпринял попытку сломать ситуацию и зазвал цвет европейской кинорежиссуры на ММКФ. Приехали члены киноакадемии Иштван Сабо, Эмир Кустурица, Иржи Менцель, Душан Макавеев, они встретились с Элемом Климовым, Андреем Смирновым, Сергеем Бондарчуком, Владимиром Меньшовым. Обсуждали перспективы проведения церемонии Европриза в Москве. Для гостей был накрыт прекрасный стол с водкой и икрой. Но чтобы до него добраться, пришлось полчаса ждать автобус, а когда он пришел, оказалось, что все кожаные кресла в нем покрыты густым слоем пыли. Руководившая тогда киноакадемией Айна Белис задумчиво сказала: «Когда-нибудь Россия станет великой страной». То было, дай бог памяти, в 1993 году.

А осенью 1989-го я возглавлял жюри, которое собралось в Западном Берлине и должно было определить номинантов на «Феликс».

Компания состояла из пяти человек, среди них классик чешской «новой волны» Вера Хитилова и Йорн Доннер, матерый финн, в прошлом соратник Бергмана. Его жена в Хельсинки вот-вот должна была родить, и Доннер нервничал. Нас каждое утро сажали в крошечный кинозал в подвальчике и показывали по три, а иногда даже четыре фильма в день — в течение двух недель. Далеко не все из картин были прекрасны.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Это оказалось бы совсем депрессивно, если бы не два юных «ангела» — Штефан и Кристина: в перерывах они приносили нам суши, делали коктейль Bloody Mary, а потом по настоянию Доннера стали наливать виски вконец одуревшему жюри прямо во время просмотров. Мне было проще, я бывал на фестивалях и многие картины видел раньше — и потому мог что-то из показов пропустить, выскочить на улицу, прогуляться. Вера Хитилова как-то присоединилась ко мне, ей очень надо было сбегать в магазин что-то прикупить, и она попросила меня рассказать о пропущенном фильме. Но в целом мы были добросовестны и от клаустрофобии подвала спасались юмором. После нескольких картин, напичканных сексом, в шутку ввели номинации: «best fuck» и «best suck».

Самое удивительное, что вполне конкурентоспособной в этой области оказалась советская картина — «Маленькая Вера». Наше жюри номинировало ее в шести категориях, включая «лучший фильм»; в итоге она была награждена — за сценарий Марии Хмелик. Благодаря этому фильму, наполненному энергией и дыханием внутренней свободы, был опровергнут одиозный партийный слоган «В СССР секса нет». Режиссер Василий Пичул и актриса Наталья Негода стали знамениты на весь мир, а имя Вера (хоть она и маленькая) символически выражало дух глобальных перемен и оптимистическое настроение времени.

И вот в разгар наших берлинских бдений донеслась весть: после визита Горбачева и кризиса, разразившегося в руководстве ГДР, восточные берлинцы штурмуют границу, Стена рушится на глазах всего мира.

Члены жюри заявили, что делают перерыв в работе и завтра выезжают в Восточный Берлин. Не поехали только мы с Верой; наши западные коллеги никак не могли этого понять, а причина была проста: мы как граждане соцстран рисковали не вернуться обратно, ведь гэдээровские пограничники еще не имели новых инструкций на этот счет. Вечером мы слушали возбужденные рассказы Доннера, и как раз в этот день его жена родила, так что у нас было сразу два повода напиться. А когда мы закончили выбор номинантов, Стена уже открылась, и мы с Верой гуляли у Бранденбургских ворот, пили бесплатный глинтвейн, который всем предлагали, мне подарили майку с изображением Горбачева в образе Бэтмена, спасающего город, и принтом GorBatShow.

За эти годы многие российские кинематографисты стали лауреатами Европейского приза. Среди них режиссеры Андрей Звягинцев и Александр Сокуров, композиторы Юрий Ханин и Илья Демуцкий. А в 2022-м российское участие в этом панъевропейском проекте было приостановлено «до лучших времен».