Санкции добрались до иранских улиц

Недовольство иранцев экономической политикой властей, как и прогнозировали эксперты, вылилось в протестные акции. Они не утихают в стране с конца прошлого года. Причиной выхода граждан на улицы стала совокупность факторов: это и «новые» шоки, включая возобновление санкций ООН, и хронические проблемы, вызванные изоляцией Ирана от мировой экономической системы, а также коррупцией. Именно объем накопленных проблем делает их оперативное решение фактически невозможным. В отсутствие же структурных реформ меры поддержки, предлагаемые иранскими властями, экономисты считают точечными и недостаточными.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Протестные акции в Иране, которые продолжаются с конца прошлого года, начались на фоне серьезного падения курса риала: в конце декабря он впервые снизился до 1,4 млн риалов за доллар (в начале месяца — 1,2 млн риалов за $1, в середине — 1,3 млн). Очередное обновление исторического минимума стало для граждан поводом выйти на улицы, но не было неожиданным. С учетом возобновления санкций ООН после десятилетнего перерыва и продолжающегося снижения цен на нефть (в целом за год цена на нефть марки Brent упала на 18%, до $60 за баррель) устойчивое ослабление национальной валюты фиксировалось всю вторую половину года. В связи с этим цены на импорт заметно росли, постепенно недоступными для большинства домохозяйств становились даже товары первой необходимости. Зависимость от поставок извне между тем выросла: из-за самой сильной за последние 60 лет засухи серьезно пострадал урожай и, как следствие, выпуск продовольствия. В совокупности с зависимым положением Центробанка Ирана удорожание ввозимой в страну продукции обернулось разгоном инфляции до 42,2%. В начале 2025 года она оценивалась в 31,8%. В последние несколько месяцев эксперты отмечали, что с учетом потребительских настроений (их ухудшение фиксировали даже официальные данные) протесты — вопрос времени.

Усилением внутреннего, а не только внешнего давления на власти Ирана в 2025 году обернулись неудачные «ядерные» переговоры с президентом США Дональдом Трампом, война с Израилем и другие политические решения руководства, из-за которых и без того серьезные санкции в отношении страны усилились. Этим объясняется замедление роста ВВП Ирана до предварительных 0,6% в 2025 году после 3,7% в 2024 году и 5,3% в 2023-м.

Впрочем, связывать протесты и — шире — нынешнюю экономическую ситуацию в Иране исключительно с «новыми» шоками не вполне корректно: конъюнктурные проблемы оказались столь чувствительными на фоне хронических. В числе последних — прежде всего последствия многолетней изоляции страны от мировой экономики. После исламской революции 1979 года роль государства и связанных с ним структур в экономике Ирана последовательно усиливалась: госсектор стал доминировать в ключевых отраслях, в том числе в нефтедобыче и внешней торговле. Жесткое госрегулирование и привилегированный доступ аффилированных с государством структур к ресурсам заметно сузили пространство для развития частного бизнеса и конкуренции. На эффективности «устоявших» предприятий сказывался высокий уровень коррупции.

Следствием же внешних ограничений стало отсутствие иностранных инвестиций, доступа к международным расчетам, промышленной кооперации и торговли с развитыми странами, а также конкуренции местных производителей с иностранными на внутреннем рынке. В совокупности все это привело не только к фактической блокировке полноценной внешней торговли и интеграции в мировую экономику, но и определило технологическое отставание Ирана в целом ряде отраслей. Это, отметим, и есть проявление так называемого накопленного эффекта санкций, который в условиях военной операции РФ на Украине сегодня все чаще становится предметом интереса экономистов по всему миру. В результате санкций иранская экономика на протяжении десятилетий демонстрировала слабый и нестабильный рост, конъюнктурные же проблемы дополнительно затормозили его.

Без структурных реформ решение хронических проблем невозможно, отмечают экономисты ING и Trading Economics. Впрочем, о системных сдвигах речи пока не идет: в публичном поле власти обсуждают лишь точечные меры — например, выдачу населению купонов по $7 в месяц на товары первой необходимости. Хотя попытка поддержать беднейшие слои населения может оказаться неплохим политическим ходом, на настроениях домохозяйств в целом она, вероятно, не скажется, ожидают аналитики.

Кристина Боровикова