Коллективный разум у трона
300 лет Верховному тайному совету Екатерины I
В 1726 году Российская империя провела уникальный правовой эксперимент. Указом от 8 января был учрежден Верховный тайный совет. Орган стал ответом на управленческий кризис, разразившийся после смерти Петра I. Его создание — попытка правящих элит стабилизировать власть при совершенно не готовом к роли самодержца монархе, Екатерине Первой. История Совета — это хроника компромисса, скрытых интриг и поиска новых форм управления, когда привычные механизмы дали сбой.
Портрет императрицы Екатерины I работы Жана-Марка Натье
Портрет императрицы Екатерины I работы Жана-Марка Натье
Бремя короны
Смерть Петра Великого в 1725 году оставила империю в состоянии растерянности и неопределенности. Престол заняла его вдова, Екатерина, чьи права основывались на воле гвардии и поддержке могущественного фаворита. Тяготы управления огромной страной были ей глубоко чужды. Современники отмечали, что государственные бумаги наводили на нее скуку, а долгие заседания были сущей пыткой. Подлинные интересы императрицы лежали в сфере дворцовых празднеств и семейных дел.
Александр Меншиков
Александр Меншиков
Фактическая власть быстро и почти полностью сосредоточилась в руках ее давнего покровителя Александра Меншикова, чьи амбиции не знали границ. Однако его высокомерие, пренебрежительное отношение к другим вельможам и откровенный политический произвол вызывали острое раздражение. Конфликт между всесильным временщиком и старой аристократией, а также его бывшими соратниками зрел с каждым днем. России срочно требовался легитимный механизм, который смог бы обуздать произвол одного человека и примирить враждующие группировки у трона. Идея создания Верховного тайного совета, стоящего над Сенатом, и стала таким вынужденным компромиссом, который на время устроил всех ключевых игроков. Этим шагом признавался очевидный факт: императрица правила лишь номинально, и ее воля требовала институционального посредничества.
Кто вошел в первый состав
Первый состав Совета напоминал политическую карту, на которой были отмечены все центры влияния послепетровской эпохи. Ядро составили выдвиженцы государя, те самые «птенцы гнезда Петрова», которые непосредственно участвовали в возведении Екатерины на престол. Светлейший князь Александр Меншиков, генерал-адмирал Федор Апраксин, государственный канцлер Гавриил Головкин и виртуозный дипломат Андрей Остерман представляли новую бюрократическую систему.
Фото: wikipedia.org
Фото: wikipedia.org
Но для создания видимости национального примирения и баланса потребовался и весомый голос старой родовой аристократии. Его олицетворял умный, начитанный и независимый князь Дмитрий Голицын. Шестым, но не менее влиятельным членом стал граф Петр Толстой, опытный мастер политических интриг и глава Тайной канцелярии.
Фото: wikipedia.org
Фото: wikipedia.org
Каждый из них видел в Совете свой практический интерес. Для Меншикова это была трибуна для легализации своей единоличной власти. Для остальных — желанный инструмент для ее коллективного сдерживания. Уже через месяц этот хрупкий, тщательно выверенный баланс попытались скорректировать, введя в Совет седьмого члена — зятя императрицы герцога Карла Фридриха Голштинского. Этот ход, задуманный как усиление семейной партии Екатерины, лишь осложнил расстановку сил. Герцог, слабый и незнакомый с русскими делами, стал формальным противовесом, но не смог изменить реальную динамику власти.
Как работал механизм принятия решений
Формальным председателем Совета была назначена сама императрица, но ее кресло в зале заседаний чаще всего пустовало. Вся рутинная, но критически важная техническая работа легла на плечи кабинет-секретаря Алексея Макарова. Этот неутомимый и преданный чиновник, прошедший школу управления при Петре, стал подлинным нервным узлом империи. Он фильтровал бесконечный поток бумаг, готовил краткие доклады и мягко направлял волю государыни. Макаров превратился в теневого регента при троне, человека, без визы которого многие вопросы просто не двигались.
Регулярные заседания Совета, назначенные по средам для внутренних и по пятницам для внешних дел, превращались в напряженные арены словесных дуэлей. Меншиков пытался давить громким голосом и напоминанием о своих заслугах. Голицын парировал тонкими доводами разума и ссылками на государственную пользу. Остерман, истинный мастер компромисса, виртуозно сводил крайности, предлагая осторожные, дипломатичные формулировки. Решения рождались в жарких спорах и сложных торгах. Однако за пределами дворцовых стен их практическое исполнение часто упиралось в косность и неповоротливость гигантской государственной машины, унаследованной от Петра. Совет управлял, но его власть редко простиралась дальше столицы.
Между интригой и бюджетом
Помимо политики и интриг, Верховному тайному совету приходилось заниматься скучной, но важной прозой государственного управления. Казна была истощена долгими годами Северной войны и масштабными преобразованиями. Одним из первых шагов Совета стало решение снизить непопулярную подушную подать. Были также радикально урезаны расходы на содержание армии и флота, что привело к сокращению численности вооруженных сил. Это была вынужденная, но необходимая экономия, давшая стране и ее податным сословиям короткую передышку. Другим ключевым административным решением стало кардинальное упорядочивание управления. Три важнейшие коллегии — Военная, Адмиралтейская и Иностранных дел — были выведены из-под контроля Правительствующего Сената. Теперь они подчинялись и отчитывались напрямую перед Верховным тайным советом.
Сам Сенат, бывшая гордость и центр петровских административных преобразований, оказался в глубокой тени. Он не только потерял контроль над ключевыми ведомствами, но и лишился своего гордого титула «Правительствующий», став просто Высоким. Это был красноречивый знак полного смещения реального центра государственной власти. Законодательная инициатива теперь исходила из Совета, а Сенат превратился в судебно-исполнительный орган.
Игра престолов: почему проект коллективного управления рухнул
Верховный тайный совет пережил свою основательницу, Екатерину I, но с самого начала был обречен на кратковременное существование. Его власть и авторитет держались не на прочном правовом фундаменте, а на хрупком, временном союзе сильных личностей, объединенных страхом перед хаосом.
Когда после скоропостижной смерти юного Петра II в январе 1730 года оставшиеся «верховники» попытались превратить этот временный компромисс в постоянный конституционный порядок, их постигло сокрушительное поражение. Они предложили престол Анне Иоанновне, вдовствующей герцогине Курляндской, но скрепили свое предложение знаменитыми «Кондициями». Эти условия жестко ограничивали ее самодержавную власть в пользу аристократического Совета. Это была стратегическая ошибка. Узкая олигархическая сделка, заключенная втайне от поместного дворянства, была с негодованием отвергнута. Дворяне не пожелали менять власть одного самодержца на произвол нескольких знатных семей.
Императрица, быстро почувствовав мощную поддержку, публично и демонстративно разорвала подписанные ею ранее «Кондиции». Самодержавие было торжественно восстановлено во всей своей полноте. Верховный тайный совет был окончательно распущен указом от 4 марта 1730 года. Его опыт ясно показал, что в политической культуре России XVIII века идея разделения верховной власти не имела ни правовой, ни социальной почвы. Власть, по убеждению элит и общества, могла быть только единоличной. Любая попытка установить коллективное аристократическое правление воспринималась как угроза и смута. Совет стал поучительным эпизодом в долгой череде дворцовых переворотов. Это был короткий период, когда боязнь хаоса заставила правящую верхушку искать новые для России формы политического согласия.
Интересно, что и после Верховного тайного совета в России в кризисные моменты возникали схожие органы власти. Негласный комитет при Александре I (он же — Интимный комитет, или Комитет общественного блага) действовал как неформальный мозговой центр, помогавший неопытному императору. В эпоху Николая I реальная власть концентрировалась в Третьем отделении его императорской канцелярии. Созданное для «высшей полиции» и политического сыска, оно стало политическим инструментом императора. Через его шефов, таких как Александр Бенкендорф, и регулярные отчеты о «настроениях в империи» царь получал альтернативную, закрытую информацию, минуя официальные доклады министров.
Наиболее прямым аналогом стал Государственный комитет обороны (ГКО) в Великую Отечественную войну. Этот чрезвычайный орган, как и Совет 1726 года, обладал всей полнотой власти, подчинив себе государство в период острого кризиса.
В поздний советский период эту роль де-факто выполняло Политбюро ЦК КПСС, а в 1990-е годы — различные неформальные советы при президенте, где вырабатывались главные политические решения. Судьба Верховного тайного совета оказалась пророческой. Он стал прообразом для будущих «кабинетов» и «чрезвычайных комитетов», которые возникали всякий раз, как стране был нужен жесткий руль, а элитам — пространство для принятия важных решений.