«Только среднее — плохо»
Третьяковская галерея показывает выставку к столетию Эрнста Неизвестного
Государственная Третьяковская галерея тихо и без особой помпы открыла выставку, посвященную 100-летию Эрнста Неизвестного. Впрочем, экспозиция получилась соответствующей масштабу мэтра и его любви к размашистому жесту. Разброс показанных работ варьируется от еще ученических вещей до монументального «Древа жизни», апофеоза его творчества. А центральным эпизодом стала история скандальной выставки в «Манеже» и спора с Никитой Хрущевым. Как считает Мария Горина, в попытке воссоздать все подробности событий 1962 года организаторы несколько перегнули палку.
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Любить работы Эрнста Неизвестного не так просто. Слишком уж они мощные, брутальные, часто — устрашающие истерзанной плотью и вывалившимися внутренностями. Особенности авторского почерка объясняются биографией Неизвестного: тяжелейшее ранение на фронте, когда он чудом выжил в чудовищной мясорубке, клиническая смерть в госпитале, похоронка, успевшая улететь к родным. И — неожиданное исцеление, хотя пришлось три года отходить на костылях.
Человек удивительно цельный, Неизвестный не отделял свои работы от собственной жизни. Возможно, поэтому они многих все-таки не оставляют равнодушными.
По крайней мере, заставляют с собой считаться — как сам Неизвестный вынуждал считаться со своим вызывающим поведением высшее партийное руководство.
Уже в его ранних вещах хорошо видно характер. Конечно, Неизвестный успел отдать должное соцреализму, как, впрочем, и новому поветрию — суровому стилю. Однако и в грубо выбитой в камне голове колхозницы Антонины Скопиной, и в набухшем бронзовом лбе писателя Достоевского, напоминающего древнего идола, и в нарочито сглаженных чертах мулатки из черного гранита есть что-то слишком плотское, осязаемое, брутальное. Похожие ощущения оставались и от общения с самим мэтром, которого даже недоброжелатели считали глыбой и человечищем. Он любил говорить прямо, не стесняясь в выражениях, а еще не боялся использовать последний аргумент — кулак.
Свою независимость художник ярче всего проявил во время легендарной стычки с Никитой Хрущевым, случившейся 1 декабря 1962 года на выставке «30 лет МОСХ» в «Манеже».
Нынешняя выставка попыталась реконструировать атмосферу манежных залов и напомнить о том, из чего состояла та экспозиция. Первая, «официальная» часть представляет, как и в 1962-м, художников-соцреалистов. От Матвея Манизера, к которому Неизвестный относился с большим уважением, до Евгения Вучетича, чей талант Эрнст Иосифович тоже признавал, хотя и утверждал, что классик украл у него проект монумента «Родина-мать».
Но главные события манежного скандала разворачивались в залах, где теснились авангардисты — Элий Белютин, Владимир Янкилевский и Юло Соостер, работы которых есть и на нынешней выставке. Именно Неизвестный не испугался Хрущева, возмущавшегося «мазней», и предложил продолжить дискуссию об искусстве у своих работ.
Как вспоминал потом скульптор, партийные функционеры разочаровали его, показались «лилипутиками» и «карликами» — за исключением Никиты Сергеевича, поразившего некультурностью и в то же время «биологической мощью».
Почувствовав друг в друге достойных противников, Неизвестный и первый секретарь ЦК КПСС схлестнулись в исторической полемике. От нее сохранились материалы (и стенограмма, и фотографии), но на выставке участников спора зачем-то решили «оживить», вероятно, с помощью искусственного интеллекта. В итоге получилось весьма странное видео, на котором лишенные эмоций Хрущев и Неизвестный обмениваются колкостями, не всегда синхронно открывая рот. Все это напоминает недавнюю моду на метавселенные, уже несколько, кажется, подугасшую, когда первым пользователям приходилось мириться и с пиксельной графикой, и с непривычно медленной скоростью загрузки.
Сам Неизвестный охотно вспоминал о том эпизоде, но все же не строил на нем свою биографию. Он вообще отказывался называть себя диссидентом — и говорил, что не собирался уезжать из страны. Тем не менее Штаты открыли для него новые горизонты — теперь он мог создавать масштабные вещи в своей просторной мастерской.
Вторая половина его жизни на выставке представлена работами, воплотившими главные мотивы этого периода: от многочисленных Орфеев, разрывающих себе грудь и играющих на струнах души (этот образ лег в основу статуэтки ТЭФИ), до того же «Древа жизни». Последнее произведение стало для скульптора олицетворением его идей о синтезе всего сущего, от духовных начал до научных,— и этот замысел сегодня кажется несколько наивным, если не архаичным. Но, с другой стороны, полностью выражает кредо Неизвестного, утверждавшего: «…большое — это хорошо. И очень маленькое — это хорошо. И только среднее — плохо».