Перезагрузка лидеров
Образование
Эволюция программ бизнес-образования для топ-менеджеров сегодня напрямую связана с трансформацией запроса на управленческие навыки. Если раньше в основе лежали классические дисциплины по стратегии и финансам, то современный запрос сместился в сторону метанавыков: критического мышления для работы с ИИ, социального интеллекта для управления гибридными командами и эмоциональной устойчивости в условиях перманентной неопределенности. Как перестраиваются образовательные программы, какие компетенции вышли на первый план и почему проблемно-ориентированное обучение становится новым стандартом — в материале BG.
Фото: Коммерсантъ / Евгений Павленко
Фото: Коммерсантъ / Александр Коряков / купить фото
Персональный подход и ставка на скорость
Спрос на образовательные программы для топ-менеджеров сейчас четко сегментируется в зависимости от природы самого запроса. «Есть два принципиально разных потока: когда топ-менеджеры приходят сами и когда обучение заказывают компании. Если мы говорим про тех, кто приходит сам, то по-прежнему востребованной остается программа Executive MBA. Это самый комплексный и системный подход. Такие программы позволяют систематизировать знания и обеспечить реальную трансформацию мышления, а для этого коротких курсов, конечно, недостаточно, здесь требуется время»,— отмечает Ярослав Павлов, ректор ИМИСП. При этом фиксируется участившийся запрос на быстрые, короткие решения. «В любые времена перемен такой спрос обостряется. Все чаще к нам приходят за индивидуальными треками»,— добавляет господин Павлов.
Маргарита Датская, президент бизнес-школы AMI, солидарна с коллегой, указывая на то, что тенденции в образовательных программах для топ-менеджеров включают высокий спрос на персонализированные форматы, где программа адаптируется под задачи конкретного руководителя, а также на практический фокус. «Исчезли зарубежные модули из-за неопределенности, появились индивидуальные треки и обучение с ментором или коучем. Топ-менеджеры требуют системного подхода, охватывающего стратегию, лидерство, финансы и управление изменениями. Постоянная адаптация к вызовам неопределенности стала нормой»,— подчеркивает эксперт.
В корпоративном сегменте тенденция смещается в сторону форматов средней длительности: от трех до шести месяцев, редко чуть больше, но почти всегда до года. «Это позволяет заложить основу изменений и решить проблемы "здесь и сейчас". Думаю, эта тенденция не будет устойчивой в долгосрочном периоде — для серьезных сдвигов все равно нужны длинные программы. Но на ближайшее время она сохранится»,— полагает господин Павлов.
О сокращении длительности программ говорит и госпожа Датская. «За последние годы обучение топ-менеджеров стало более гибким, сокращается длительность программ без потери содержания, увеличивается практическая направленность»,— замечает она.
При этом роль лидера сегодня серьезно усложнилась. «В настоящее время это не просто управленец, а стратег, модератор изменений, носитель ценностей и человек, способный удерживать эмоциональную устойчивость команды. Убежден, что значительную часть этих компетенций можно и необходимо развивать. Современные образовательные программы должны помогать лидеру не только принимать решения, но и оставаться человеком, которому доверяют»,— рассуждает Андрей Хлутков, директор Президентской академии в Санкт-Петербурге.
Впрочем, чем выше уровень руководителя, тем меньше необходимость в образовательных программах так называемых «жестких навыков», то есть очень конкретных и прикладных дисциплин, полагает Маргарита Патрушева, директор практики «Организация и персонал» «Рексофт Консалтинг». Предполагается, что они уже освоены на личном опыте.
«Либо же их освоение переводится в формат "перевернутых классов", где учащийся самостоятельно изучает новую тему накануне учебных модулей. А собственно время в классе тратится уже на синтез определенных решений — например, в рамках задач из реальной практики учащихся, или в рамках условного учебного проекта. Именно проблемно-ориентированное обучение больше всего подходит для развития лидеров. Хотя в основном оно происходит в рамках их ежедневной работы, а не в стенах класса»,— делится госпожа Патрушева. В любом случае, обучение топов предполагает командную работу, привязку к реальным задачам или проектам и условия для необходимого погружения и концентрации на проблеме.
О том, что бизнес становится более прагматичным, говорит и господин Хлутков. «Инвестируя в обучение, он хочет видеть измеримый результат, соответствующий интересам компании. Меняется и содержание программ. Сегодня они строятся вокруг реальных вызовов: выхода на новые рынки, перестройки процессов, повышения мотивации персонала или поиска новых источников роста. Отдельная тенденция — запрос на психологическую устойчивость. По имеющимся данным, уровень выгорания среди руководителей в последние два года является самым высоким за десятилетие. Поэтому блоки по стресс-менеджменту и работе с эмоциональным состоянием становятся обязательными»,— констатирует он.
Эксперты солидарны с тем, что бизнес сегодня работает в условиях, требующих одновременно финансовой устойчивости, операционной эффективности, умения быстро реагировать на внешние изменения и сохранения фокуса на достижение стратегических целей. «Именно поэтому одни из ключевых направлений — программы, связанные с антикризисным и стратегическим управлением бизнесом»,— говорит Елена Пономарева, член Гильдии маркетологов, основатель консалтинговой компании «Лаборатория трендов», председатель комитета по маркетингу и стратегическому развитию ЛОТПП, руководитель программы профессиональной переподготовки «Стратегический маркетинг» ИДПО НИУ ВШЭ Санкт-Петербург, амбассадор бизнес-школы ИМИСП, преподаватель Скандинавской школы экономики. По ее мнению, важно не просто в очередной раз «резать косты», а параллельно не сокращать или даже увеличивать затраты на то, что обеспечит рост бизнеса в перспективе. В основе всего — огромный запрос на формат «бери и делай».
«У топов нет времени на голую теорию, они хотят практических инструментов: шаблонов, чек-листов, рабочих рекомендаций, консультационного формата обучения. Сегодня важно давать не только знания, но и готовые решения, которые руководитель может адаптировать под свои текущие задачи»,— подчеркивает эксперт.
Если говорить про офлайн и онлайн, то для больших программ оптимален гибридный формат: сочетание очного обучения по ключевым модулям и онлайн-блоков между очными модулями, считает Елена Пономарева. «Для регионов это особенно удобно, но и управленцы Петербурга и Москвы все больше ценят смешанный формат с заранее заданным ритмом. При этом офлайн остается крайне важным: это не только обучение, но и бизнес-среда, обмен опытом, тот самый разговор за чашкой кофе, который часто дает больше, чем любой учебный модуль. Главное — должна быть единая среда: делая ставку на набор, важно не включать в группу слишком разных слушателей, например, топов с опытом более 15 лет и недавних, пусть даже продвинутых, студентов»,— предупреждает она.
Размер имеет значение
Что касается регионов, то географическая разница в запросах топ-менеджеров скорее отсутствует, считает Ярослав Павлов. «Больше влияют отрасль и размер компании. Понятно, что сейчас сохраняют объемы обучения крупный бизнес и корпорации. Средний бизнес делает это не всегда. Хотя наиболее прозорливые собственники среднего бизнеса понимают: сейчас как раз тот момент, когда в обучение есть смысл вкладываться. Но там существуют объективные ограничения, в первую очередь — бюджет»,— указывает господин Павлов.
Госпожа Пономарева также уверена, что региональных различий практически нет. «Российский бизнес живет в едином экономическом поле, проблемы общие. Отличия есть скорее отраслевые. B2c-рынки сильнее зависят от изменений в поведении потребителей, снижения эффективности продвижения и ценовой гонки в низком и среднем ценовых сегментах. В b2b отраслевая специфика, импортозамещение и все большее сближение в плане бизнес-подходов и инструментов с b2b формируют собственные образовательные задачи. Обучение в одной группе представителей разных отраслей сегодня актуально как никогда — это дает слушателям возможность познакомиться с другим опытом, посмотреть на свои бизнесы под новым углом и понять, что законы и принципы ведения бизнеса едины для всех»,— говорит эксперт.
Впрочем, Наталия Малых, HR-директор «Слетать.ру», замечает, что региональные различия есть. «В столицах руководители чаще выбирают программы с международными модулями, фокусируются на стратегиях и технологиях. В регионах выше запрос на операционный менеджмент, эффективность, финансовую управляемость и работу с персоналом — это связано с дефицитом кадров и потребностью растить сильный менеджерский слой внутри компаний»,— полагает она.
Если говорить о структуре слушателей, то это не только выпускники классических экономических и юридических направлений. «В программах все больше топ-менеджеров из промышленности, технологий, медицины, ритейла, логистики — отраслей, которые ощущают давление изменений острее всех»,— поясняет Андрей Хлутков.
Как отмечает Маргарита Датская, топ-менеджеры приходят на обучение из разных секторов экономики: крупнейшая доля из промышленности, IT, ритейла, госсектора, а также с многопрофильных предприятий. «Растет интерес к программам среди собственников бизнеса и тех, кто управляет трансформациями в компаниях. Участниками становятся как опытные руководители, так и те, кто хочет повысить управленческую компетентность»,— сообщает эксперт.
По оценке Юлии Михайловой, директора программы Skolkovo MBA, в новой когорте этого года 17 разных сфер. «Больше всего — руководителей и предпринимателей из производственных компаний и IT-сектора. За последние годы видим сокращение числа традиционного для МВА нефтегазового сектора и рост технологического»,— указывает она.
Хард, софт и эмоциональный интеллект
Сегодня ключевым навыком для топ-менеджеров становится критическое мышление, уверена госпожа Датская. «Чем стремительнее развивается ИИ, тем важнее становится способность руководителя не просто получать ответы, а оценивать их качество. Сейчас знания нужны не для того, чтобы знать больше всех, а чтобы понимать больше, чем ИИ: чтобы отличать точное от поверхностного, адекватное от случайно сгенерированного»,— заключает она. По ее мнению, это новый парадокс времени: стратегическое мышление уступает место критическому. «Либо ты управляешь ИИ, либо ИИ начинает управлять тобой: через готовые решения, через стандартизированность мыслей, через отсутствие собственной позиции»,— говорит она.
По мнению госпожи Датской, ИИ сегодня — отличный бенчмарк. Он показывает уровень «нормы»: лучшие практики, обобщенные подходы, удачную структуру. «Если, читая ответ ИИ, руководитель испытывает восторг, важно задать себе честный вопрос: "А кто тогда я?" Машина соединяет стандарты, она неизбежно делает одинаково. Значит, растет спрос на креативность, оригинальность, нестандартность мышления — на то, что делает человека уникальным»,— полагает она.
С экспертом солидарен и Ярослав Павлов, указывая на то, что говорил бы не только про мягкие навыки, но про всю палитру: начиная с самонавыков, двигаясь к метанавыкам и далее к мягким навыкам. «У нас даже разработана отдельная модель (кольцевая модель лидерских компетенций), включающая пять слоев, с учетом которой выстраивается наполнение программ. Я бы смотрел шире: какие вообще навыки сейчас в цене? И сегодня на первое место выходят все же метанавыки — то, что связано с мышлением»,— говорит господин Павлов. По его мнению, новая реальность требует его перестройки. Это системное мышление, стратегическое и критическое.
«Рост использования искусственного интеллекта, с одной стороны, дает эффективность, а с другой — требует высочайшего критического мышления, потому что нужно уметь работать с не всегда надежными результатами и галлюцинациями ИИ. А те изменения, которые происходят вокруг, требуют умения видеть за ними систему, причем в динамике и в долгосрочной перспективе. Поэтому я бы сказал, что метанавыки сейчас важнее. В том числе способность учиться сама по себе приобретает высокую ценность. Давний завет "учиться, учиться и еще раз учиться" в изменяющемся мире становится все более значимым, и обучение становится непрерывным»,— заключает Ярослав Павлов.
Другая критически важная область — социальный интеллект. «И он эволюционирует: сегодня ценятся не столько внутренние переживания, сколько способность понимать людей, их динамику, поведение, мотивацию в реальном взаимодействии. Когда рядом нет других людей, с эмоциональным интеллектом все в порядке. Настоящая сложность начинается тогда, когда появляются люди — и требуется гибкость, эмпатия, точность коммуникации»,— убеждена Маргарита Датская.
По ее мнению, лидеру нового уровня нужно быть человековедом: тонко считывать контекст, видеть, какие процессы происходят в команде, и управлять ими не силой, а пониманием. «Именно сочетание критического мышления и развитого социального интеллекта формирует современного управленца, который может эффективно работать и с ИИ, и с людьми, сохраняя свою уникальность и лидерское влияние»,— констатирует эксперт.
По словам Аллы Станиславской, начальника отдела обучения и развития компании «Главстрой Санкт-Петербург», сегодня в топ-5 ключевых софт-скилс входят системное и стратегическое мышление, эмоциональный интеллект, лидерство влияния без формальных полномочий, а также адаптивность и эффективная коммуникация в разнородных командах. Эти навыки позволяют топ-менеджеру принимать решения в условиях высокой неопределенности.
«Роль эмоционального интеллекта в образовательных программах также выросла: компетенция из "модного тренда" стала №1 для эффективного лидерства и тем самым фундаментом, без которого другие навыки топов не работают в полную силу. Особенно важен эмоциональный интеллект в гибридной работе: позволяет точнее понимать состояние команды, поддерживать вовлеченность и предотвращать выгорание»,— говорит госпожа Станиславская. По ее мнению, эмоциональный интеллект также влияет на качество корпоративной среды: руководители с высоким уровнем EQ формируют культуру открытого обсуждения идей и ошибок, что напрямую влияет на инновации, скорость решения проблем и общую результативность компании. «Кроме того, эмоциональный интеллект критичен при работе с партнерами и инвесторами, где способность считывать мотивы и настроения напрямую повышает эффективность переговоров»,— констатирует эксперт.