Запад чуть ли не напрямую предлагает Сербии сделку: Косово в обмен на Европу. Суть сделки проста: Белград, по крайней мере, не противится независимости Косово, а в качестве компенсации получает зеленую улицу на своем пути в Евросоюз. Получается, что цена входного билета в Европу для Сербии — это отречение от Косово.
Однако на самом деле подобная дилемма порочна по своей сути. Ведь если Сербию сломают и вынудят полностью сдать Косово, европейская перспектива для нее будет закрыта на многие годы вперед.
Руководство Сербии (или по крайней мере его прагматичная часть) отдает себе отчет, что битву за Косово Белграду приходится вести далеко не в выигрышной позиции. Эта "колыбель сербства" была де-факто потеряна задолго до того, как начались нынешние переговоры о статусе края.
Косово было потеряно, когда после второй мировой войны власти дозволили бесконтрольное переселение в Косово албанцев из Албании; когда косовские сербы продавали (пусть и втридорога) дома албанцам; когда в 1990 году Слободан Милошевич отменил автономию Косово и отстранил от руководства краем умеренных албанских лидеров; когда в 1999 году Милошевич во многом спровоцировал бомбардировки НАТО; и наконец, когда новые власти Сербии за семь лет после Милошевича не смогли приобрести мощных союзников на Западе, помощь которых сегодня могла бы оказаться весьма кстати.
В последнее время осознание болезненной реальности, которая как раз и состоит в понимании фактической утраты Косово в результате прежних ошибок, становится в Сербии все заметнее. Отсюда и все большая готовность Белграда к реальным компромиссам. Еще недавно сербские власти повторяли как заклинание, что "Косово является неотъемлемой частью Сербии", и даже занесли это положение в новую сербскую конституцию, полагая, что отныне так все и будет. В последнее же время Белград стал выдвигать серьезные компромиссные варианты: готовность отказаться от части суверенитета над Косово, "гонконгскую формулу".
Подобный сдвиг в позиции Белграда на косовском направлении произошел, пожалуй, впервые за все последние годы. Кто-то, возможно, скажет, что случилось это слишком поздно, когда трудно что-либо изменить. Но факт реальной подвижки налицо. И чтобы побудить Белград к дальнейшему движению в том же направлении, следовало бы подтолкнуть к изменению своей жесткой позиции и Приштину. Однако этого не происходит: албанцы по-прежнему как заклинание повторяют слово "независимость".
Если формула косовского статуса будет написана исключительно по албанским нотам, а Белград поставят перед фактом, это не просто приведет к резкому осложнению его отношений с Европой. Нынешняя демократическая коалиция в Сербии наверняка падет, и к власти придут крайние националисты. Вот тогда-то европейское будущее для Сербии окажется наглухо покрыто мраком.