Тяжесть и нежность

16 октября 2007 года британца Иена Макьюэна в очередной раз прокатили с Букеровской премией. Он номинировался на нее чаще, чем Питер О`Тул на "Оскар", а получил только однажды — в 1998 году за роман "Амстердам". Это тем обиднее, что даже в лонг-листе этого года Макьюэн был единственным крупным писателем — пресса вилась вокруг него, как будто премия уже была у него в кармане. Букеровской неудаче нашли объяснение: критики говорят, что 200-страничный роман "На чезильском пляже" слишком мал для романа и, строго говоря, является повестью. Чуть ли не одновременно с этим букеровским полускандалом в России впервые вышли романы Макьюэна "Невыносимая любовь" (1997) и "Утешение странников" (1981). И эти непремированные романы представляются гораздо более интересными, чем обласканный критиками и литературными премиями "Амстердам".

В сущности, три романа легко выстраиваются в один ряд, несмотря на то что друг от друга их отделяют десятилетия. Начиная с сюжетных параллелей. Бездетная пара (семь лет вместе) приезжает на отдых в некий курортный город, по описанию смахивающий на Венецию, но летние прогулки за руку и приятные знакомства оборачиваются катастрофой и смертью — "Утешение странников". Бездетная пара (семь лет вместе) встречается после месячной разлуки, отправляется на пикник за город, и там на их глазах происходит несчастный случай, навсегда изменивший их жизнь,— "Невыносимая любовь". В самом начале еще чопорных английских шестидесятых молодожены уезжают в свадебное путешествие, и первые сексуальные неудачи ведут к разрыву, который в свою очередь становится причиной жизненной трагедии — "На чезильском пляже".

Для человека, знающего этого автора только по прославленным и переводившимся у нас "Амстердаму" и "Субботе", а, возможно, еще по роману "Искупление" — это совсем другой Макьюэн. Здесь очевидно проходит линия разрыва между хорошей литературой и букеровским бестселлером. Вечные темы, актуальные сюжеты (как терроризм в "Субботе" и эвтаназия в "Амстердаме"), символические ходы (в "Амстердаме" один из главных героев — композитор, который должен, но не может сочинить музыку к церемонии встречи миллениума) — вся эта невероятная скука нужна, пожалуй, только обязанным быть на пике актуальности членам комитетов престижных премий. Гораздо интересней другая тема, вполне гуманистическая — хрупкость и ценность человеческих отношений.

Даже те, кто ругают Макьюэна за вязкость и излишнюю ученическую интеллектуальность стиля (писатель был первым выпускником сочинительского курса Малькольма Бредбери, и, судя по всему, хорошим учеником, потому что от школярской старательности студента Литинститута избавиться так и не смог), тем не менее хвалят его за постельные сцены — хотя ни в одной из этих сцен не встретишь сексуальных откровенностей. Влюбленные либо держатся за руки, либо молча лежат обнаженные и смотрят друг на друга, либо медленно и осторожно погружаются в "слияние", которое писатель осознает, как высшую возможность диалога. Макьюэн считает, что его в меру образованные, в меру интеллектуальные и в меру зарабатывающие белые гетеросексуальные герои заслужили такую внимательную, осторожную, партнерскую любовь. А внешний мир представляет опасность любым своим проявлением, а не только глобальным потеплением и арабской угрозой.

Иэн Макьюэн. Утешение странников — М.: Росмэн, 2007

Иэн Макьюэн. Невыносимая любовь — М.: Эксмо, 2007

Ian MacEwan. On Chesil Beach — UK: Jonathan Cape, 2007

ЛИЗА БИРГЕР

Искусство антигламура, или Практическое пособие по дендизму

"Практическое пособие по дендизму" придумал и написал бывший депутат государственной думы Владимир Семенов — поместив свой портрет на обложку. Это не собственно история дендизма — как правильно замечает в предисловии сам автор, после книги Ольги Вайншток писать ее было бы бессмысленно. Это книга-манифест, очередная попытка найти собственный стиль, оппозиционный царствующему гламуру. После страниц ста отвлеченных культурологических размышлений Семенов провозглашает: в России, стране, обладающей "глубокой внутренней энергией и внутренним интеллектом", пришло время провозглашать новую религию моды, которая будет царствовать, когда "вся Европа содрогнется от звона русского доллара". Далее следует развернутый самоучитель: стоит ли мешать винтаж с брэндами, какие выбирать аксессуары, что есть и каким спортом заниматься, чтобы не потерять собственного дендистского лица.

При всей одиозности в книге Семенова есть что-то забавное. Он трогательно и даже искренне пытается сменить одни брэнды другими и настоятельно советует сменить гламур на дендизм.

В предисловии автор делит всю возможную читательскую аудиторию на друзей и антидрузей. Друзья — это обязательно либералы, люди широко мыслящие. А недруги, которым книга не предназначена,— "антилибералы, агрессивные русофилы, националисты и фашисты, и вообще не толерантные люди в самом широком смысле". Для того чтобы друзьям-читателям было удобнее, Семенов также пользуется прописными буквами — эту манеру многие прогрессивные писатели переняли из комиксов, где самое важное для читателя выделяется жирным шрифтом. У Семенова выделяется в основном слово "пример" — в частности, "чудный пример", "правильный пример", "грамотный пример" и "экзотический пример". Все — по полочкам, все — для читателя, который предположительно следует букве как закону. Почему-то не сомневаешься, что читатель окажется поумнее писателя, не содрогнется под его натиском, но хоть повеселится.
ЛИЗА БИРГЕР

Мертвецы

Чарли Уильямс создал собственное литературное направление — ультрачерный криминальный роман. Вдохновлялся он фильмам Тарантино и Гая Ричи. Таких выскочек любят прогрессивные подростки, которым кажется, что литература должна не отставать от кино, а вслед за ними — издатели. Поэтому сегодня Уильямс считается в Британии за весомую молодую литературную единицу и празднует в личном блоге свое первое издание на русском языке — теперь, говорит, мне осталось только прикупить себе собственный футбольный клуб.

"Мертвецы" — первый роман из "мэнджелской" трилогии Уильямса. Главный герой — Ройстон Блэйк — работает охранником ночного клуба "Хопперз", живет в маленьком городке Мэнджел графства Вочестер, дыре, куда никто не попадает просто так, гоняет на побитом "Капри" и, естественно, ввязывается в большие неприятности. Далее начинается большая интрига, которая приводит к крупной резне с участием всей местной братвы, папирос "Регал" и бензопилы по имени Сьюзен. Но из всех этих передряг наш герой — личность крайне малосимпатичная — выходит, однако, невредимым и весь в белом, оставляя позади гору трупов.

В целом роман Уильямса относится к разряду тех книг, которые не прозвучат на русском до тех пор, пока не будет придумано адекватного перевода слову fuck со всеми его производными. Живой жаргон вочестерского быдла — лучшее из придуманного и воссозданного Уильямсом — теряется в русском переводе, и роман, имеющий все-таки какое-то отношение к литературе, сразу съезжает просто в чтиво. В оригинале же "Мертвецы" — текст настолько смачный, что возникает вопрос: какие именно комплексы подавлял путем создания этой истории и этих диалогов скромный сотрудник компьютерной фирмы, который мирно живет в собственном домике с женой и двумя детьми и аккуратно выкладывает в блоге забавные клипы из YouTube?
ЛИЗА БИРГЕР