Кроличий смех

Генри Костер (1905-1988) всегда казался мне одним из тех режиссеров классического Голливуда, фильмы которых можно смотреть разве что из добросовестности: потешить эрудицию, заполнить "белые пятна" в образовании. А в принципе, можно и не смотреть. В истории кино он остался благодаря двум фактам своей биографии. В 1936-м он "открыл" Дину Дурбин, мюзиклы с которой спасли студию "Universal" от банкротства. В 1953-м снял первый широкоформатный фильм "Плащаница" (The Robe), стандартный во всех иных отношениях пеплум о первохристианах. Оба эти жанра — и мюзикл, и пеплум — безнадежно состарились.

Но "Харви", экранизация популярной пьесы, забытой с тех пор,— настоящее сокровище, одна из самых смешных и безумных голливудских комедий. В главной роли — великий Джеймс Стюарт, долговязый, с каким-то помятым и совестливым лицом. Большинство его ролей (за исключением вестернов) расположено между двумя полюсами. В "Этой прекрасной жизни" (1946) Фрэнка Капры он был провинциальным святым, которому только крылышек за спиной не хватает. В "Головокружении" (1958) Альфреда Хичкока — страдающим от страха высоты детективом, безжалостно вовлеченным в заговор с целью убийства. В "Харви" он сыграл и святость, и фрустрацию одновременно, ни на секунду не впадая при том в патетику или сентиментальность.

Его Эдвуд Пи Доуд — тихий, безобидный, состоятельный алкоголик. Проводя время жизни в баре "У Чарли", он любит приглашать на ужин самых сомнительных завсегдатаев. Но его сестра Миртль (Виктория Хорн), хлопотливая наседка, озабоченная, как бы пристроить замуж свою дочь Виту Луизу (Джозефин Холл), решается сдать его в психушку вовсе не поэтому. Однажды, возвращаясь из бара и мечтая с кем-нибудь поговорить, он встретил двухметрового белого кролика Харви, прислонившегося к фонарному столбу. С тех пор Харви сопровождает его повсюду, Доуд заказывает ему мартини, пропускает перед собой в дверь, представляет светским дамам. Беда лишь в том, что никто, кроме него, Харви не видит. Впрочем, когда Доуд раздает свои собственные визитные карточки — что написано на них, зрители так и не увидят,— судя по реакциям окружающих, это штука посильнее гигантского кролика. Так, таксист читает карточку, понимающе хмыкает и хватается за гаечный ключ, а служанка в истерике покидает дом.

Будь этот фильм снят в 1970-х, получилась бы душераздирающая драма об одиноком мечтателе, которого никто не понимает. Но в 1950-м, слава богу, никто еще не пролетел над гнездом кукушки: получилась комедия положений, апеллирующая к глубочайшему убеждению большинства людей, что безумнее всех на белом свете психиатры. С той самой минуты, как судья Геффни (Уильям Линн), сообщник Миртль, поручает своему помощнику задержать Доуда на улице, а тот, поскользнувшись в коридоре, врезается головой аккурат в дверь кабинета хирурга, становится ясно, что фильм сулит чистое, незамутненное удовольствие. Визит в лечебницу оборачивается катастрофой для Миртль: она так жалуется доктору на невыносимую жизнь под одной крышей с Харви, что запирают в палату именно ее, а не Доуда. А, когда доктор видит в доме Доуда огромный парадный портрет, изображающий его с Харви, а Миртль уверяет, что это портрет ее мамы, крыша начинает съезжать у самого психиатра.

В итоге, как и следовало ожидать, в погоне за Харви все персонажи открываются с лучшей стороны и соперничают за честь дружить с алкокроликом. А Вита Луиза находит свое счастье в лице грубияна-санитара Уилсона (Джесси Уайт), который не тратит времени на ухаживания, а сразу берет быка за рога.

"Харви" (Harvey, 1950)