А вас, налог, я попрошу остаться

Верховный суд РФ (ВС) не разрешил произвольно снижать размер налога на имущество обанкротившейся компании и тем самым уменьшать размер субсидиарной ответственности владельцев и руководителей банкрота. Ранее арбитражные суды в несколько раз сократили объем обязательств должника перед бюджетом с учетом неликвидности налогооблагаемого имущества, а также осведомленности Федеральной налоговой службы (ФНС) о признаках несостоятельности компании еще до начисления спорного налога. ВС подчеркнул, что уточненные декларации после переоценки активов не подавались и налог по ним не корректировался, а информированность «недобровольного кредитора» о неплатежеспособности должника не уменьшает размер долга перед ним.

ВС разъяснил, что влияет на размер субсидиарной ответственности контролирующих банкрота лиц перед его «недобровольными кредиторами». Спор об этом развернулся в деле о несостоятельности ОАО «Завод полупроводникового кремния» (ЗПК).

ЗПК признали банкротом еще в 2017 году. С 2009 по 2017 год организацию возглавляли разные граждане, одного из них — Ахсарбека Пинова — Арбитражный суд Красноярского края счел еще и бенефициаром. Все эти лица, по мнению суда, при наличии признаков неплатежеспособности завода проигнорировали обязанность по инициированию банкротства организации, из-за чего кредиторы не смогли вовремя узнать о финансовых проблемах должника. В связи с этим суд в июле 2022 года привлек бывших руководителей ЗПК к субсидиарной ответственности. Ее размер определялся позднее — это объем долгов банкрота, которые не удалось погасить за счет его активов.

В августе 2024 года, решая вопрос о сумме взыскания по субсидиарной ответственности, суд существенно сократил размер обязательств завода по налогу на имущество, который изначально составлял 363,8 млн руб. Причин было две. Во-первых, из-за переоценки оказавшегося неликвидным имущества ЗПК суд уменьшил налог примерно в восемь раз. Оставшуюся сумму налога суд снизил еще в десять раз, указав, что ФНС знала о несостоятельности должника с 2014 года. Весной того года налоговики подавали заявление о банкротстве завода, но в 2015-м дело было прекращено из-за отсутствия у предприятия средств на финансирование процедуры.

Уменьшение налоговых обязательств компании снизило, соответственно, и размер субсидиарной ответственности — в итоге суд взыскал от 3 млн до 7,5 млн руб. с каждого из четырех экс-руководителей предприятия. Это решение устояло в апелляции и окружной кассации. Но по жалобе ФНС дело передали в экономколлегию ВС, которая с выводами судов не согласилась.

4 декабря ВС опубликовал решение коллегии, отменившей акты нижестоящих инстанций. Из него следует, что арбитражные суды неправомерно пересмотрели ранее принятые акты по тому же спору, изменив период привлечения к субсидиарной ответственности, тем самым проигнорировав обязательность своих же решений, установивших ранее иные временные отрезки. Помимо этого, экономколлегия не увидела оснований для снижения размера ответственности перед ФНС.

По общему правилу в размер субсидиарки за неподачу заявления о банкротстве компании не включаются долги, возникшие перед кредитором после того, как тот узнал о финансовых проблемах должника и наличии у него признаков неплатежеспособности.

Кроме того, Налоговый кодекс РФ «не предусматривает возможность ретроспективного перерасчета данного налога исходя из рыночной стоимости при свободной реализации», указала коллегия судей. Юрлица обязаны сами исчислять налог на имущество, но никто из руководителей завода не подавал уточненные налоговые декларации и не просил изменить порядок исчисления и пересчитать сумму платежа, подчеркнул ВС. Таким образом, у судов не было оснований для снижения размера субсидиарной ответственности перед ФНС, резюмировала коллегия. Дело направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Позиция ВС в первую очередь защищает «недобровольных кредиторов» от снижения размера их требований, констатирует партнер юрфирмы «Меллинг, Войтишкин и партнеры» Павел Новиков. Между тем, уточняет партнер юрфирмы «Сотби» Антон Красников, есть законные механизмы снижения налоговой базы, например через переоценку стоимости основных средств или пересмотр кадастровой стоимости недвижимости компании. Руководство завода могло бы принять меры по такой переоценке, что дало бы компании возможность добиться перерасчета имущественного налога, поясняет старший юрист «BFL | Арбитраж.ру» Антон Кравченко. По его словам, в период 2015–2017 годов, за которые ЗПК начислили налог, «это была довольно распространенная практика». Однако, как уточнили “Ъ” в ФНС, бывшие руководители ЗПК не заявляли о несогласии с требованиями по налогу на более ранних стадиях и не обжаловали результаты камеральных проверок налоговых деклараций, а значит, признали их.

От имени банкротящейся компании подать уточненную налоговую декларацию может ее арбитражный управляющий, поясняет Валерия Герасименко. Но такое в рамках банкротства происходит редко — процедура требует времени и денег, говорит господин Красников. Конкурсный управляющий ЗПК подавал уточненную декларацию на уменьшение налога, но по итогам камеральной проверки сумма к уплате была восстановлена в первоначальном размере, уточнили в ФНС.

При этом надо учитывать, что фактическая цена продажи имущества банкрота не соответствует рыночной. «При первых торгах обычно используют рыночную стоимость из отчета оценщика, но дальше, как правило, происходит уценка — и итоговая цена, за которую продадут имущество должника, может оказаться значительно ниже первоначальной»,— рассказывает Павел Новиков. В ФНС добавили, что, по статистике, вероятность продажи имущества должника на аукционе по рыночной стоимости составляет 6%, а чаще всего имущество продается через публичное предложение на третьих или четвертых торгах с дисконтом в 75% к рынку. Причем, по данным Регистра арбитражных управляющих, в банкротных делах, где ФНС является кредитором, итоговая цена реализации имущества составляет около трети (31,5%) от начальной.