Антифашист вышел из игры

Двадцать лет назад в Санкт-Петербурге несколько нацистов напали на антифашиста, музыканта и одного из организаторов движения «Еда вместо бомб» Тимура Качараву и его товарища Максима Згибая. Качарава скончался, получив шесть ножевых ранений в шею. Згибай был госпитализирован в тяжелом состоянии. Для многих представителей антифа гибель соратника обозначила грань между играми и реальной уличной политикой. «Ъ Северо-Запад» пообщался со свидетелями тех событий и непосредственными участниками субкультурных войн.

13 ноября 2005 года, около 19:00, у входа в магазин «Буквоед» на Лиговском проспекте неподалеку от площади Восстания, на Тимура Качараву и Максима Згибая, куривших у книжного, налетели несколько бритоголовых с ножами и разбитыми бутылками («розочками»), которые выкрикивали «Анти-антифа!» Тимура ударили шесть раз ножом в шею. Максим, успевший забежать в торговый зал, получил черепно-мозговую травму и ранение грудной клетки, был по итогу госпитализирован в тяжелом состоянии, но, в отличие от своего товарища, выжил. Конфликт длился около минуты: охранник магазина и прохожие не успели вмешаться.

Смерть антифашиста Качаравы вызвала большой резонанс как убийство на почве нацизма и политических убеждений. Студентами СПбГУ было собрано более трех тысяч подписей под петицией к президенту России Владимиру Путину с требованием найти виновных.

В ту доинформационную эру роль современных Telegram-каналов играли газеты и разного рода тематические брошюры, а места их продажи превращались в своеобразные гайд-парки. Таким был, например, знаменитый развал на Невской линии Гостиного двора, где одни и те же люди одновременно продавали «Новую газету», «Советскую Россию», «Завтра» и боевые листки с хлесткими заголовками — призывами к расправе над «инородцами», а из-под прилавка вместе с сочинениями Юрия Мухина и Александра Проханова вполне могли достать и «Майн Кампф» (книга признана экстремистским произведением). Активно там продавались и компакт-диски с немецкой кинохроникой времен Второй мировой войны. Аналогичная «точка сборки» для интересующихся разного рода радикальными идеями существовала и на книжной ярмарке в ДК им. Крупской. Сейчас это явление безвозвратно кануло в Лету.

Особым колоритом в те годы отличались пригородные электрички. Среди разного рода торговцев ширпотребом, нищих, калек, бродячих музыкантов там, например, можно было встретить депутата Законодательного собрания Ленобласти Владимира Леонова. Политик, состоявший одновременно и в «Трудовой России» Виктора Анпилова, и в Национал-большевистской партии (НБП признана в РФ экстремистской организацией и запрещена), распространял по дороге из Гатчины в Петербург оппозиционную прессу. Сидят люди в вагоне, тут входит человек в костюме и произносит зычным голосом: «Уважаемые пассажиры! Я депутат Законодательного собрания Леонов Владимир Николаевич! Вашему вниманию предлагаются газеты "Трудовая Россия", "Лимонка" (запрещена судом за экстремизм - «Ъ Северо-Запад») ...» Дальше обличались власть и капитализм.

Бабушкам нравилось очень, вспоминает член незарегистрированной партии «Другая Россия Эдуарда Лимонова» Андрей Песоцкий. «Тогда "красные" имели больше веса, чем сейчас. Году в 2005-м пенсионеры были за коммунистов, "Единая Россия" еще не умела их окучивать. Они читали оппозиционную прессу, не верили телеку»,— говорит он.

Нередко в «собаках» встречались крепкие ребята с бритыми затылками, находившиеся в поиске «врагов белой расы» и им сочувствующих. Сами вагоны были подчас обклеены изнутри листовками и стикерами с лозунгами наподобие: «Гонишь героин по венам — финансируешь чечена». Тема войны на Северном Кавказе и террора исламистских радикалов еще не ушла на периферию народной памяти. Наглядной агитации их оппонентов из антифа было кратно меньше, в лучшем случае это была перечеркнутая свастика, нанесенная с помощью баллончика.

Свидетели тех лет отмечают, что среди скинхедов были и весьма интеллигентные мальчики — выпускники элитных гимназий, владевшие языками (таким, в частности, был один из фигурантов по делу Качаравы Анатолий Михайлов), и для антифа не редкостью были увлеченные панк-культурой простые парни-работяги. В каком из лагерей мог оказаться молодой человек, куда больше определяли знакомства, дворовая или школьная солидарность.

При этом все знали всех: «боевики» враждебных сил могли быть знакомы друг с другом напрямую. Ничего удивительного не было в том, чтобы через одно рукопожатие, неважно каких ты взглядов, можно было знать Алексея Мильчакова (ультраправый активист, командир ДШРГ «Русич», ветеран СВО) или Дмитрия Боброва (осужденный в 2005 году к шести годам по делу неонацистской группировки «Шульц-88»).

«Убийство Тимура показало, что ставки резко поднялись. Потом были убийства Феди (Федора Филатова), Вани Костолома (Ивана Хуторского), убийственные нападения на случайных ребят, а не просто для "дать [сильно избить]" как раньше. Не знаю, как в Питере, но в Москве, скорее, был шок»,— вспоминает корреспондент «Ъ» Александр Черных, в прошлом — участник антифашистского сообщества, известный в качестве пресс-секретаря движения под псевдонимом Маскодагама.

Преступление раскрыли быстро: сотрудники уголовного розыска поймали пятерых подозреваемых, включая несовершеннолетних. Те признались, что напали из мести — незадолго до убийства представители антифа, по их словам, устроили драку с одной из скинхед-группировок, якобы нарушив неписаные правила (их было значительно больше, и «боны» проиграли). Сами задержанные выдали сообщников, после чего милиция нашла еще двоих бритоголовых. Всем были предъявлены обвинения в хулиганстве (ст. 213 УК РФ) и возбуждении ненависти или вражды (ст. 282 УК РФ). В 2007 году 19-летний Андрей Шабалин стал единственным из всех, кого признали виновным в убийстве (ст. 105 УК РФ). Он получил 12 лет в колонии строгого режима. Остальным дали от двух лет условно до трех лет общего режима.

«Фигурант, разделяя националистические взгляды и идеологию, встретился с другими лицами, впоследствии осужденными, у Казанского собора, проследил за участниками антифашистского митинга на Малой Конюшенной улице, приискивая объект для нападения»,— приводит выдержки из приговора Александру Зенину объединенная пресс-служба петербургских судов. Последний долгие годы скрывался от правосудия: его не могли найти 11 лет, хотя он жил поселке Песочное в Курортном районе города. Неонацист был осужден в 2018 году за возбуждение ненависти либо вражды (ч. 2 ст. 282 УК РФ) и получил полтора года в ИК общего режима.

При этом защитники бритоголовых не согласились с квалификацией обвинения. Один из адвокатов обвиняемых пояснил «Ъ», что у подсудимых не было сговора о нападении именно на антифашистов: они якобы увидели, как кто-то из их компании устроил драку и автоматически, из чувства солидарности, присоединились к ней. Фигурантам, мол, было без разницы, антифа они бьют или нет.

В первые дни после трагедии у «Буквоеда» состоялась памятная встреча, с тех пор она проходит ежегодно вечером 13 ноября, в годовщину убийства. Участники приносят портреты анархиста, цветы и свечи, баннеры и растяжки с антифа-лозунгами, раздают прохожим листовки и журналы. В 2011 году активисты провели акцию «Улица Тимура Качаравы». Находящаяся неподалеку от традиционного места проведения акции «Еда вместо бомб» улица Колокольная была временно переименована в честь погибшего товарища. В том же году в театре «Балтийский дом» прошла премьера документального спектакля «Антитела». Режиссер Михаил Патласов соединил в постановке монологи мамы Тимура, его девушки, матери убийцы, следователей, сотрудников центра «Э» и проводивших расследование журналистов, антифашистов и неонацистов.

Принято считать, что уличное противостояние пресекли жесткие полицейские меры встревоженного государства. Но не меньшую роль в этом сыграл безлимитный интернет, онлайн-игры, мобильники, ЕГЭ и реальная возможность поступить, пусть и в очень средненький, но вуз. К 2010-м и массовое уличное насилие уже практически прекратилось. Сменилось поколение, молодежи в целом стали не очень интересны субкультуры, тем более такие агрессивные. Антифа и нацисты просто вышли из моды, точно так же как панки, металлисты, футбольные фанаты или толкиенисты. Появились дела, чем заняться кроме как бить друг другу морды.

Пацифист Качарава — субтильный юноша, носящий одежду большего размера, чем нужно, в 2005-м году вызывал раздражение у неонацистов уже своим внешним видом. Но спустя десяток лет, в условном 2015 году, образ жизни Тимура перестал казаться таким уж вызывающим. Ну и чеченский вопрос затих — а он довольно долго была триггером для появления новых ультраправых.

Кроме того, определенный кризис в движении российских антифашистов был всегда. Дело в том, что там было два основных течения: аполитичные антифа и очень политизированные. Первые, отмечает Александр Черных, изначально думали в духе: «Мы русские/россияне, у нас дедушки воевали, нам неприятно видеть зигующих, ну и ментов мы не любим, да и власть, но в целом плевать на нее». А вторые — леваки, анархисты, всяческие политические активисты — и для них уличные нацисты были только частью большого врага.

Со временем эти два направления начали расходиться все дальше. К «десятым» годам это было уже очень ощутимо. Скажем, левые охраняли от нападений всякие ЛГБТ-мероприятия (международное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в РФ), а многих аполитичных бесило, что антифа ассоциируются с сексуальными меньшинствами.

Была история, вспоминает Маскодагама, когда какие-то панки-анархисты на концерте сожгли то ли российский то ли флаг Москвы — и в следующий раз пришли «аполиты» и их хорошенько избили.

«В 2008 году одни мои знакомые антифа возмущались "империалистической войной" с Грузией, а другие писали: "Парни под нашим флагом дерутся с парнями под чужим флагом. Конечно, мы за своих". Вот такое было»,— говорит он.

А потом в 2014 году случился другой раскол, но это уже отдельная история.

«Мне кажется, дело тупо в некотором подъеме уровня жизни и в появлении альтернатив у молодежи. В том числе и "протестных". Но мне кажется, что подростки, которые ходили на митинги Алексея Навального, вряд ли массово пошли бы в антифа, даже если бы Навального не было,— рассуждает Александр Черных.— Антифа, естественно, сделала многое для того, чтобы уличного насилия стало меньше. Мы дали альтернативу. В середине и конце 1990-х, когда я был подростком в далеко не центральном районе Москвы и в самой обычной школе, все ровесники знали — есть такие крутые опасные скинхеды. А потом появились антифа — и баланс сил сместился. С этими самыми скинхедами можно было успешно драться. И главное достижение — что эти нацисты потеряли сакральный статус».

Член национал-демократического движения «Общество.Будущее», ивент-менеджер петербургской книжной лавки «Листва» и снабженец ВС РФ Савва Федосеев считает, что активное противостояние между «шавками» и «бонами» закончилось в Петербурге примерно к 2013 году, как, впрочем, и в Москве. Дальнейшие отдельные подобные эпизоды — даже не всплески, а лишь легкие отголоски. В те годы, отмечает он, бритоголовые уже давно не были основной частью русского политического движения. Плюс сегодня большинство антифашистов, по его мнению, стоят строго на антивоенных позициях: если и есть отдельные ячейки, которые поддерживают российскую армию, то это больше исключение.

«Да, скин-имидж немножко возвращается, но люди в условном метро, которые похожи на представителей антифашистов или бритоголовых, могут оказаться обычными "нормисами", просто перенявшими ту моду. Что чаще всего, кстати, и происходит в последние годы. Вообще меня забавляет эта их (антифа) некоторая радость, что они смогли победить, грубо говоря, правое насилие. На мой взгляд, там не было победителей, победил УК РФ»,— заключил он.

В каком-то смысле идеи Тимура Качаравы, очищенные от политического багажа, со временем восторжествовали в 2010-х. Столичные тинейджеры во многом стали похожи на их леволиберальных сверстников в Европе: крашеные волосы, веганство, толерантность, феминизм, девочки против косметики, мальчики против сексизма, обращает внимание Андрей Песоцкий. Впрочем, подчеркивает другорос, в 2025 году можно констатировать обратный поворот: военное время катализировало определенный ренессанс консервативных ценностей среди молодежи. Началась мода на русское традиционное. Яркий пример — популярность песен Надежды Кадышевой. Поэтому Тимур Качарава сегодня уже не тренд-сеттер. С другой стороны, и агрессивных нацистов-хулиганов, способных на уличное убийство, тоже практически уже нет, резюмировал общественник.

К концу прошлого десятилетия интернет очень сильно политизировался и вполне четко поделился на левых и правых, замечает однопартиец-нацбол (Национал-большевистская партия признана экстремистской и запрещена в РФ) Кирилл Имашев. «Выросло более "одомашненное" поколение, которым интереснее дебаты послушать, в комментах поругаться, а не «перцем» друг друга заливать»,— говорит он.