«Повзрослев и поумнев, человечество, однако, сохранило любовь к устрицам»
Павел Шинский — о ценных моллюсках
Обозреватель “Ъ FM” Павел Шинский рассказывает, как блюдо перестало быть пищей для бедных.
Фото: Sebastien Courdji / Getty Images
Фото: Sebastien Courdji / Getty Images
Обезьяну превратил в человека вовсе не труд, а устрицы. Нет, это не шутка. Как говорят антропологи, когда первые сапиенсы спустились к морю и сели на устричную диету, их конкуренты-кроманьонцы остались на равнинах охотиться на антилоп и буйволов. Сами знаете, кто в итоге стал победителем эволюционной гонки, а кто — ее тупиковой ветвью. Повзрослев и поумнев, человечество, однако, сохранило любовь к устрицам. Греки считали их подспорьем в любви, римляне открыли первую в мире устричную ферму, а бедняки в Лондоне и Париже три века назад покупали их с тележек разносчиков за гроши как дешевую замену мясу. Диккенс в «Записках Пиквикского клуба» писал, что устрицы и бедность идут рука об руку, и сглазил. Вскоре человечество доело природные запасы безответных моллюсков и теперь вынуждено выращивать их своими руками. Это трудно, долго и дорого. Вот такая элитарность — антитеза экологии.