Очень новое старое

В двух-трех словах этот диск не аттестуешь. В менее сжатом виде история такова. В городе Барселона должна была проходить выставка Караваджо, и каталонские культурные власти старались этому событию придать самый возвышенный культурный статус, в том числе призвав для поддержки проекта Жорди Саваля и его музыкантов. Изначально речь шла только о том, чтобы знаменитый музыкант-аутентист просто разработал сопровождающую выставку концертную программу, ну вроде наших "Декабрьских вечеров". Жорди Саваль вместо этого (вместе со своими ближайшими друзьями-музыкантами) создал, по существу, совершенно новое музыкальное произведение в семи частях, озаглавленное в переводе с латыни "Слезы Караваджо".

Здесь семь частей ("стаций"), то есть "стояний"), состоящих из нескольких пьес. Часть из них — совместные импровизации маленького инструментального ансамбля (скрипка, арфа, виолы), часть — композиции для более крупных составов, но инструменты все равно старинные. И сама стилистика, сама меланхоличность этой музыки, ее мрачный колорит должны, с одной стороны, отсылать к музыкальному наследию раннего барокко, а с другой — к самой живописи Караваджо, ее глубоким теням и давящему фатализму. Семь частей приблизительно соотнесены с семью самыми знаменитыми полотнами художника; в буклете соответственно имеются искусствоведческие эссе, а также статья Саваля, который рассуждает о взаимоотношениях живописи и музыки, цитируя Кандинского(!), Гете и Метерлинка.

Вроде бы сам дирижер ничего радикально нового тут не совершает. Собственная музыка? — но она чаще всего основана на подлинных старых мелодиях и исполняется в строго старинной манере. Свободные импровизации, в конце концов запросто приобретающие характер вольных "фантазий на тему"? Так и раньше было то же самое: музыка, зафиксированная на письме с такой точностью и обстоятельностью, чтобы не пришлось ничего додумывать и импровизировать, появилась только в XVIII веке. Свои прекрасные и с неподдельным, в самом деле, мастерством выделанные "додумки" и импровизации Жорди Саваль редко в каком из предыдущих дисков не использовал. Его слушатель до такой степени избалован то фольклорной, то джазовой смачностью интерпретаций музыкальной старины, что в этом случае там и сям прорывающуюся современность звучания воспринимает без тени смущения.

Иначе говоря, на самом деле тут своего рода Рубикон. Извлекали-извлекали из архивов раннюю музыку, дошли со временем до той, которую для исполнения приходится заново достраивать, как динозавра по частям скелета. А теперь оказывается, что эта достройка так хорошо работает, что можно и одной ма-а-аленькой косточкой обойтись или вообще без нее. Это не стилизация, это просто переживание старинной музыкальной культуры, зашедшее так далеко, что даже, вот парадокс, и не требует очередных новооткрытых партитур, а может производить все непосредственно из себя. И, что интересно, результатом все равно можно заслушаться.

J. Savall: "Lachrimae Caravaggio"

Le Concert des Nations, Hesperion XXI, J. Savall (Alia Vox)

P. Hindemith: "Cardillac" (DVD)

Либретто "Кардильяка" опирается на "готическую" новеллу Гофмана "Мадемуазель де Скюдери", которая, можно сказать, сделала первые шаги в направлении детективного жанра. Париж XVII века. У общества на уме две вещи: невероятно модный ювелир Кардильяк и череда страшных убийств. Как в конце концов выясняется, гений ювелирного искусства был просто не в силах расстаться со своими изделиями и потому, маньяк маньяком, убивал собственных клиентов. Одним из них стал жених его дочери, офицер, которому удалось и выжить, и разоблачить злодея. В этом случае постановщики во главе с режиссером Андре Энгелем преудачно перенесли действие в Париж 1920-х. Почти все события разыгрываются в огромном отеле, интерьеры которого (как и костюмы действующих лиц) выдержаны до мелочей в стилистике ар-деко. Сделано это заботливо, но все же не без иронии, и в результате визуальный ряд заставляет вспомнить "Мулен-Руж" База Лурмэна.

В музыкальном смысле "Кардильяк" запоминается прежде всего дирижерской работой Кента Нагано, хлесткой, уверенной и рельефной. Но и вокальный состав тоже далеко не средний: трепетной Ангеле Деноке идеально подходят и партия, и роль Дочери. Британский тенор Кристофер Вентрис, тоже превосходно себя чувствующий в опере ХХ века, очень достойно справляется с партией Офицера. Исполнитель заглавной партии, американский баритон Алан Хелд поет аккуратно, но для такого случая пресновато — зато эффектен сценически, что в данном случае немаловажно: постановка очень кинематографична.

Vivaldi: Doubles Concertos

"Старинным" Вивальди, звучащим совершенно не так, как его десятками лет играют обычные камерные оркестры, теперь не удивишь. В этом случае стандарты, надо думать, успели решительно измениться. Другое дело, что не всякий оркестр старинной музыки может себя назвать полноправным законодателем этих стандартов, да еще и доказать титул делом. Берлинская академия старинной музыки — один из трех-четырех оркестров в мире, которым это по силам. Что и показывает очередной диск с довольно произвольной на самом деле коллекцией концертов Вивальди, в основном — для двух солирующих инструментов, что дает возможность продемонстрировать себя скрипачам, гобоистам и виолончелистам академии. Казалось бы, методы ясны. Оркестр — маленький, прозрачный. Темпы — оживленные. Специфическая звучность старинных инструментов всячески подчеркивается приемами игры. Только здесь из этих формальных и общеизвестных методов следует результат индивидуальный в своей филигранности, страшно энергичный и соблазняющий какой-то уверенной, не терпящей противоречия красотой.

D. Scarlatti: Sonatas. "Una Nuova Inventione Per Maria Barbara"

Очаровательные сонаты Доменико Скарлатти, и поныне остающиеся классикой фортепианного репертуара, в чем-то разделили судьбу клавирной музыки Баха. Есть уже огромная, вряд ли сбрасываемая со счетов традиция их исполнения на фортепиано — и есть параллельные опыты ее историчного "освоения" (в основном на клавесине). В данном случае восемнадцать сонат Скарлатти француженка Алин Зильберайх играет не на рояле, не на клавесине и не клавикорде. И даже не на потихоньку завоевывающем признание хаммерклавире образца конца XVIII века. Используется здесь современная копия пианофорте работы Бартоломео Кристофори, который еще в начале XVIII столетия подарил современному фортепиано первого предка. Результат странноватый и, пожалуй, половинчатый. Звук этого проторояля — робкий, ломкий, почти игрушечный. При умелом обращении и из него можно извлечь некоторое количество впечатляющих красок, но Алин Зильберайх с ее однозначной, бескомпромиссной клавесинной манерой это удается не очень.