Прорабы новых политтехнологий

Российская ассоциация по связям с общественностью 14 октября провела круглый стол, посвященный «социальной архитектуре» — новой дисциплине, продвигаемой администрацией президента вместо классических политических технологий. Эксперты и практики проанализировали избирательные кампании врио губернаторов, которые участвовали в сентябрьских выборах, и попытались понять, каких «архитектурных стилей» они придерживались. Выяснилось, что методология нового явления пока не устоялась.

По оценке руководителя аналитического департамента компании «Минченко консалтинг» Кирилла Петрова, на примере сентябрьских выборов можно выделить четыре стиля «социальной архитектуры». Первый — это «продвижение вовлеченности», главным инструментом которого являются различные процедуры участия: «народные программы», стратегические сессии, очные встречи и прочее. «Главное — чтобы решали жители»,— сформулировал эксперт дискурс такой «архитектуры». К губернаторам, которые ее придерживались, господин Петров отнес глав Ростовской и Тамбовской областей Юрия Слюсаря и Евгения Первышова.

Второй — это «инженерия повседневности», где фокус сконцентрирован на обновлении инфраструктуры, цифровизации услуг, а также на оптимизации смет и сроков. Дискурс такого стиля сводится к тезису «каждый рубль под контролем». По словам эксперта, его сторонниками были Денис Паслер (Свердловская область) и Ростислав Гольдштейн (Коми).

Третий и, как оказалось, самый популярный стиль — это «повестка идентичности», которая строится вокруг памяти, символизма и темы служения. К числу его инструментов относятся реновация мемориалов, помощь семьям участников спецоперации, подключение ветеранов к общественному контролю и тому подобное. Такой подход использовали главы Ненецкого автономного округа (НАО), Курской области и Еврейской автономной области (ЕАО) Ирина Гехт, Александр Хинштейн и Мария Костюк, рассказал Кирилл Петров.

Наконец, четвертый стиль — это «культурно-образовательная экосистема», создаваемая на базе «третьих мест», то есть парков, школ и других подобных объектов. К этому стилю относятся реновация музеев и библиотек, проведение чемпионатов, внедрение кадровых проектов и прочее. Этот подход использовали Евгений Солнцев (Оренбургская область) и Александр Дронов (Новгородская область).

Член комитета по политическим технологиям Российской ассоциации по связям с общественностью Дмитрий Зиновьев назвал пять критериев, по которым проекты можно отнести к «социальной архитектуре». Это социальная значимость, измеримость результатов, вовлеченность не только граждан, но и институтов, устойчивость, а также масштабируемость.

Второе — «вовлечение через партнерство». И третье — стратегия на ближайшую пятилетку. В качестве одного из самых комплексных примеров «социальной архитектуры» эксперт привел восстановление гражданской инфраструктуры Курской области: «Реконструкция как сплачивающий проект для всех социальных групп».

В круглом столе поучаствовали и сами губернаторы, избравшиеся на минувших выборах. Глава НАО Ирина Гехт выделила два ключевых направления в сфере «социальной архитектуры» — это изменение образа столицы округа Нарьян-Мара, для которого сейчас разрабатывается мастер-план, и улучшение здравоохранения, в том числе борьба с раком. А глава ЕАО Мария Костюк объяснила смысл «социальной архитектуры» еще проще: «Она заключается в том, чтобы убедить людей, что они сами могут что-то улучшить — подъезд, двор, область».