Согласно легенде
Сергей Ходнев о сольном альбоме Чечилии Бартоли
Имя "Мария", торжественно прописанное на обложке вокального альбома, сначала вызывает легкую оторопь: что, неужели Чечилия Бартоли надумала вдруг сделать tribute Марии Каллас? Нет, не Каллас; у XIX столетия была своя примадонна-легенда с тем же богородичным именем, которое где-нибудь так в 1830-е можно было произносить и без фамилии — все догадывались. Это была Мария Малибран, дочь знаменитого тенора Мануэля Гарсиа и старшая сестра не менее знаменитого меццо-сопрано Полины Виардо.
Сольные альбомы Чечилии Бартоли давно уже стали своего рода манифестами, декларациями. Правда, декларациями совершенно не агрессивными и поданными не без гламурности — отчего многочисленная публика всякий раз оказывается не только просвещена, но и всячески довольна. Бартоли записывает альбом виртуозных арий Вивальди — и все начинают отчаянно интересоваться операми "рыжего аббата". Выходит ее диск с ариями Глюка — и сейсмографы фиксируют оживление интереса к "дореформенным" операм Глюка. Следует "Salieri Album" — и все радостно принимают на веру, что Сальери Моцарта не убивал и вообще был ничего себе композитор.
За барокко и классицизмом пришел черед новых архивных открытий — уже в оперном репертуаре романтизма, подлинной суперзвездой которого была Мария Малибран. Ее биография попросту обескураживает. Дебютировала в 17 лет — сразу в главной партии. К 20 годам успела прославиться в Лондоне и Нью-Йорке, поссориться с отцом, выйти замуж, уйти со сцены, со скандалом бросить мужа и начать карьеру заново, уже во Франции. Была предметом самых восторженных чувств столпов итальянского бельканто Россини, Доницетти и Беллини, да и сама сочиняла музыку. Учила партии за считанные дни, ошеломляла красотой, темпераментом и виртуозностью, была популярна настолько, что завелась индустрия фанатских сувениров (вроде курительных трубок с ее портретом). И умерла, находясь в зените феноменальной славы, в невероятном возрасте 28 лет после нелепейшего несчастного случая. Экипаж, в котором она ехала, опрокинулся из-за выбежавшей на дорогу свиньи, и Малибран получила травмы, от которых так и не смогла оправиться.

Как утверждает госпожа Бартоли, голосом Малибран было не сопрано (как принято считать), а скорее меццо с развитым верхним регистром. В качестве доказательства Бартоли — такая, какая есть — добросовестно поет знаменитейшие белькантовые арии из "Сомнамбулы", "Пуритан" и "Нормы" Беллини (да-да, включая "Casta diva"). Очарование альбома, впрочем, не в этих экспериментах (которые, кстати, неудачными не назовешь), а в очередной дозе стопроцентных раритетов. Есть фрагменты напрочь забытых опер Пачини, Галеви, самого Мануэля Гарсиа, явно выбранные не по принципу голой раритетности: все, как один, непререкаемо красивы до изумления. Есть прелестные и сочные песенные диковинки — бурная испанская песня того же папаши Гарсиа (кастаньеты и притопывания), тирольская песня Гуммеля (акробатические колоратуры пополам с йодлями). Что сама Бартоли ворожит и красуется под стать своей героине — это понятно, но и игра оркестра La Scintilla тут на редкость чуткая, колоритная и изысканная. С партитурами бельканто редко обращаются так бережно, как эти цюрихские "барочники". Впрочем, не только они. В арии Мендельсона (написанной для Малибран и ее второго мужа, скрипача Шарля Берио) солирует Максим Венгеров, по такому случаю тоже взявший в руки барочный смычок.
"Maria". C. Bartoli; La Scintilla, A.Fischer (Decca)

"Giulio Cesare" (2 DVD) G.F.Handel
Concerto Copenhagen, L.U.Mortensen (Harmonia Mundi)
"Concerto Grosso XXI" А. Рыбников
Журнал «Коммерсантъ Weekend» №58
от 05.10.2007, стр. 38